Ассирийский мушаркишу

В отличие от пятнистых, эти ведут одиночный образ жизни. Допрыгнуть не смогла, поэтому слизывала накапавшую кровь. Услышав топот подкованных копыт по камням, гиена отбежала метров на двадцать и остановилась, наблюдая за мной. Даже на таком расстоянии я и конь улавливали паскудную вонь ее. Буцефал нервничал. Я привязал его под деревом так, чтобы опустить тушу на спину позади седла, где я и закрепил, связав пару передних ног и пару задних под брюхом жеребца. Гиена все это время пялилась на меня, издавая тихие звуки, похожие на скуление от обиды и огорчения.

"Домой скакали не спеша. Солнце уже высоко, пригревает хорошо. Во впадине, где находится Халеб, ветер был слабее и сильно пахло весной, хотя до нее еще далеко. Впрочем, в этих краях январь прошел — зима закончилась. Заехав в город, я сделал остановки возле мастерских кожевника и резчика по кости. Первому продал шкуру газели, второму — ее рога, договорившись, что Какия принесет и то, и другое и заберет деньги.

Газель повесили во дворе за задние ноги на специальном крюке. Какия снял с нее шкуру, выколотил рога из черепа. Тушу порезали на части. Два задних окорока и ребра отправились в коптильню, достроенную в углу возле кухни. Использую дубовые опилки и стружку, закупая их у плотников и столяров. Делаю мясо горячего копчения. Здесь это пока в диковинку, но тесть уже построил такую же коптильню. Ему очень понравилось мясо с запахом дыма. Ливер и вырезку и еще несколько лучших кусков оставили для себя.

Остальное Ашму складывает в большую корзину и уходит вместе с Какией, который несет еще и рога и шкуру. Сперва они пойдут в «хеттский» квартал, где обменяют мясо на нужные нам продукты, а потом раб один пойдет к кожевнику и резчику по кости. Обратно жена возвращается с корзиной, наполненной оливковым маслом в кувшинчике, мешочками с мукой, горохом, связкой вяленой рыбы, на которую подсела, забеременев, большим пучком овечьей шерсти, которую обработает вместе с рабыней, и свежими яблоками.

15

В феврале начало быстро теплеть. Зерновые сразу пошли в рост. Вскоре зацвел горький миндаль на холмах, а потом и плодовые деревья в садах. Здесь никто не ждал паводка, не готовился к нему.