Ассирийский мушаркишу

Стараясь двигаться бесшумно, я вышел к опушке. В долине метрах в ста пятидесяти от меня паслось стадо из двух десятков молодых самцов горной газели. Я опять углубился в лес и прошел дальше, чтобы выйти к цели на меньшую дистанцию. Со второй точки она была метров сто. Ветер был юго-западный, в мою сторону. Животные не услышали меня и не учуяли, продолжая щипать траву, держась носом против ветра. То одна газель, то другая вскидывала голову, прислушивалась, после чего возобновляла трапезу. Мне показалось, что делают это по очереди, причем не сговариваясь.

Я выбрал ближнего самца, который был полубоком ко мне. Вот и он вскинул голову, оценил ситуацию, не заметил ничего настораживающего и опустил голову к траве. В этот момент я и выстрелил. Самец услышал шлепок тетивы по краге, насторожился, но понял, что произошло, только после того, как стрела вонзилась в цель — правый бок позади передней лопатки. Он подпрыгнул, приземлившись на подогнувшиеся передние ноги, выпрямился и рванул вперед, получив вторую стрелу в бедро правой задней ноги под углом. Газель сделала несколько прыжков, подволакивая эту ногу, после чего завалилась на левый бок.

Когда я подошел, молодой самец еще дышал сипло. Схватив за один из выгнутых рогов, как бы свитых, я запрокинул голову и перерезал шею, покрытую спереди белой шерстью, а по бокам светло-коричневой. Животное дернулось и сразу затихло. После чего я выдернул обе стрелы, не пострадавшие, только испачканные кровью, вытер их пучками сухой травы, спрятал в колчан.

Дома промою и положу сушиться между распорками, чтобы не согнулись. Разрезая шкуру в задней части живота, заметил, как блохи перебираются к верхушкам волосин, готовясь к переезду на другое животное. Я вытащил кишки, выкинул их. Незачем везти в город лишний груз. Кабанчика уже нет. Зарезали с началом холодов. Кур тоже не имеем. Ашму порывалась завести, чтобы было, как у родителей, но я запретил. Курочка по зернышку клюет, а к вечеру весь двор в говне. Взяв убитое и не полностью выпотрошенное животное за задние ноги у раздвоенных копыт, поволок по земле к лесу на склоне холма. Там перекинул веревку через высокую ветку, один конец привязал сразу ко всем четырем ногам и поднял всю тушу вверх, чтобы шакалы или гиены не смогли допрыгнуть. К кишкам, громко каркая, уже слеталось воронье. Значит, скоро подтянутся и четвероногие падальщики.

Когда я приехал на коне, возле дерева, на котором висела подстреленная газель, вертелась полосатая гиена.