Атомный поезд

Мусы Хархоева дома не оказалось, он ночевал у одной из своих многочисленных знакомых, поэтому в квартире оставили засаду и взяли его, когда он в разомлевшем состоянии заехал переодеться.

Всех задержанных арестовали, и даже самый гуманный в мире суд этому не противился. Молчали правозащитники, не проявляли активности журналисты. Уже через полтора месяца начались суды: сначала по очевидным эпизодам — незаконное хранение оружия, вымогательство, уклонение от уплаты налогов… Затем начался спрос за более тайные дела: организованную преступную деятельность, терроризм, убийства.

"Карающий меч закона, прозрев, пытался добраться и до Сурена Бабияна. Но он, то ли почуяв недоброе, то ли по случайному стечению обстоятельств, выехал в Америку. Прослышав про интерес к своей персоне, Змей предпочёл не возвращаться, тем более что кое-какие деньжата у него там имелись.

То, что произошло с Хархоевыми и Бабияном, очень поучительно для других. Ибо мораль проста: в России можно делать практически всё, что угодно, — воровать, грабить, рэкетировать, и даже убивать. Но боже вас упаси связаться со шпионом и диверсантом! Тогда ничто не спасёт вас от справедливой кары. Правда, возможно, через несколько лет и это перестанет считаться смертным грехом.

***Второй звонок последовал, когда Мачо ехал в переполненном и душном вагоне пассажирского поезда «Тиходонск-Ахтырск».

— Ну, что? — послышался в трубке голос ожившего мертвеца. — Где ты находишься?

Мачо пришлось рассказать все подробно: название и номер поезда, вагон и даже номер места. Он ждал, что Салим скажет, что ему делать, но опять никаких инструкций не получил. С телефоном управляться было трудно: приходилось действовать одной левой рукой, потому что правая была в гипсе. Увечный человек вызывает сочувствие и не представляет опасности.

Положив трубку на столик, он набрал несколько цифр. Близнецы ехали в том же поезде — Владислав в следующем вагоне, а Анатолий — в предыдущем. Ещё несколько человек рассредоточились по всему составу.

— Отзвонился, расспросил о местонахождении, но ничего не сказал, — коротко доложил он.

— Хорошо, будем ждать, — ответил Влад.

Дело клонилось к вечеру, сквозь пыльные стёкла красное заходящее солнце последними яркими лучами просвечивало вагон насквозь.