Атомный поезд

Тусклый широкий клинок метнулся к его животу, единственное, что он успел сделать, — поднять ногу и подставить под острую сталь бедро. Тупой удар, болевая вспышка, поток крови — всё смешалось воедино. Он попытался отпрыгнуть, чтобы нанести ответный удар, но не удержался и упал.

Османов всей тяжестью тела прыгнул на вооружённую руку и кости кисти хрустнули, и ещё одна вспышка боли парализовала сознание. Проверенный в боях нож отлетел в сторону, потом град ударов обрушился на живот, грудь, лицо.

— Ты кто такой, чтобы меня бить?! — тяжело дыша, приговаривал Османов.

 — Ты кто такой, чтобы мне приказывать?! Чем ты лучше меня?!

Оскорблённое самолюбие горца удесятеряло силу ударов. Сознание помутилось, и Исрапил приготовился встретить смерть. Но Османов слишком долго жил в России и успел забыть, что поверженного врага следует обязательно добить. Утолив жажду мести, он оставил лежащего без сознания боевика, неторопливо вышел из помещения и, не привлекая к себе внимания, зашёл в крохотное здание вокзала.

— Быстро беги отсюда, — нагнувшись к окошку кассы, сказал он жене. — На нас напали бандиты. Поймают — убьют!

А сам, обойдя вокзал с тыльной стороны, чтобы не встретиться с боевиками, побежал вдоль путей навстречу литерному.

Бойцы из батальона шахидов — крепкие, рослые и сильные, как на подбор, — заняли места в овраге и изготовились к бою. Все они были в новеньких камуфляжных костюмах, используемых в армиях НАТО, в новых натовских ботинках и с зелёными банданами на головах.

В качестве оружия использовали автоматы Калашникова с двойными, перехваченными изолентой магазинами. Имелись у них два пулемёта Калашникова и один гранатомёт «РПГ-9». Имелась и команда: по поезду без необходимости не стрелять, только запустить гранату в кабину локомотива и расстреливать выбегающих бойцов.

Командовал шахидами сорокалетний Аеб с густыми широкими усами и огромным косым шрамом поперёк лица. Чёрная повязка закрывала пустую глазницу и делала его похожим на матёрого пирата из лихого голливудского фильма.

Хотя даже киностудия с мировой известностью не смогла бы подобрать актёра со столь устрашающей внешностью.

На позиции всё было готово. Аеб сунул в жёлтые, разрушенные кариесом зубы очередную сигарету. Запалил кончик от зажигалки «Зиппо» и глубоко затянулся. Теперь оставалось только ждать.

Внезапно напряжённую тишину засады нарушила рация. На связь вышел Галинбаев.

— Быстро ко мне, я ранен! — скомандовал заместитель Исмаилова.