Атомный поезд

"

"Принявший командование Ефимов собрал в штабном вагоне всю смену запуска, пригласил особиста. Волобуев быстро организовал нехитрый стол, поручил Шульгину развести спирт водой.

— Ну, с боевым крещением всех! — сказал он, глядя почему-то на Кудасова. — Дай бог, чтобы только учебно-боевые пускать!

Все выпили с явным удовольствием, только Александр с отвращением: организм ещё помнил алкогольное отравление в кротовской чайной. Однако спирт согрел не только тело, но и душу. Сразу стало спокойней и веселей, владевшее им напряжение стало отпускать.

Разносолов на столе не было, закусывали надоевшими сосисками и пюре, однако предусмотрительный Волобуев припас банку с солёными помидорами, которые очень скрасили выпивку.

— А теперь персонально за старшего лейтенанта Кудасова! — объявил Ефимов. Александр встал. Это большая честь, когда командир поднимает за тебя тост. — С сегодняшнего дня ты, Саша, не салага и не новичок, а классный ракетчик, — продолжил Ефимов. — Сделать такой выстрел не каждый сможет!

— Это вы на меня намекаете? — отставив стакан и глядя исподлобья, спросил Белов.

Похоже, его уже развезло.

Все замолчали.

— Пей, Евгений Романович! — с нажимом сказал Ефимов. — Хорошую смену себе вырастил, пей и радуйся!

— Меня сменять ещё рано! — раздражённо буркнул полковник. — Хотя все этого ждут. Я столько пусков провёл…

— А что за пуски, Евгений Романович? — спросил Кудасов и улыбнулся. — Расскажите, нам всем будет интересно!

— Рано вам ещё про то слушать. Не доросли…

Но Александр завёлся.

— Почему рано? Вот я сегодня провёл учебно-боевой пуск с использованием ядерного заряда. Все здесь сидящие этому свидетели. Данный факт занесут в моё личное дело. Правда, товарищ майор? — обратился он к Сомову.

— Даже не сомневайся, — кивнул особист. — Всё занесём.

Кудасов вновь повернулся к своему командиру:

— А вы, товарищ полковник, когда, где и какие запуски производили?

Ефимов и Сомов читали личное дело Белова и наверняка знали, что запусков на его личном счёту нет.

Врать в их присутствии Евгений Романович не мог. Поэтому он молча поднял свой стакан и вылил спирт в рот, не закусывая. Потом, забывшись, достал сигарету и, зажав её зубами, принялся искать зажигалку.

Начальник поезда смотрел на него, как на невесть откуда выпрыгнувшую на стол шелудивую кошку.

— Тава-а-арищ палковник, — ёрническим голосом произнёс Ефимов. — Осмелюсь напомнить, что курить на борту запрещено!

— Так ведь праздник празднуем, — невнятно произнёс он.