Атомный поезд

Он был бледен как мел и весь дрожал, помощник осторожно вёл его под руку. Похоже, что он сам накликал то, что случилось. Хотя Александр вовсе не был в этом уверен. Есть ещё судьба…

Он пошёл к себе в вагон, а майор Булатова начала работать с получившим психическую травму машинистом. Накапала ему успокоительного, померила давление и пульс.

— Вы возбуждены и перенесли естественный для такой ситуации стресс. Да, произошло ужасное! Но вам не за что себя винить. Ведь этот человек сам бросился под поезд!

— Сам… Но я вёл локомотив.

И чувствовал, как его разорвали колеса, — бесцветным голосом отвечал машинист.

— Правильно. Но вашей вины тут нет. Гораздо больше виноват тепловоз. Это он прервал жизнь того человека. Ведь так?

— Так. Но железо ни за что не отвечает.

— И вам не надо ни за что отвечать. С вас никто ничего и не спрашивает… К тому же этот человек сам стремился к такому результату…

Андреев уже не был таким бледным, дрожь тоже прекратилась, сказывалось действие лекарств. Теперь следовало отдалить его от происшедшего, причём ни в коем случае не называя своими словами того, что произошло.

Обтекаемые фразы, перевод конкретного чувства вины в абстрактную плоскость, включение механизмов самооправдания, свойственных каждому человеку… Военврач Булатова была хорошим специалистом и знала, как этого добиться.

Глава 6

Лесбос в военном городке

На базе постоянного базирования БЖРК текла обычная повседневная жизнь. Проводившие офицеров жены, как правило, общались между собой на лавочках возле собственных домов.

Матери выгуливали детей в жидкой рощице между жилым и служебным сектором.

Оксане такая жизнь была в тягость, она просто умирала от скуки. И обрадовалась приглашению в гости к Беловой. Первый дом был ещё более ухоженным, чем второй. Подъезд выкрашен весёлой блестящей краской, на подоконниках между этажами стоят живые цветы. Вот что значит жилище начальства!

В трёхкомнатной квартире Беловых пахло печёным, Ирина Александровна встретила молодую соседку с распростёртыми объятиями и сразу провела к накрытому столу.

Такое внимание было лестно Оксане.

— Ирина Александровна, голубушка, я не выдержу в этой глуши! — сразу же начала жаловаться она. — Я не знаю, куда уехал Саша, зачем, насколько… Я вообще ничего не знаю! Я не могу так жить!"

"— Это начало, Оксана, вначале всегда тяжело, — полноватое лицо Ирины озарилось дружеской улыбкой, и взгляд её голубых глаз встретился с зелёными глазами молодой супруги.