Атомный поезд

Перед тем, как нырнуть под мост, Фальков оглянулся и похолодел: на откосе, там, откуда он только что ушёл, стоял высокий, атлетического сложения светловолосый парень в куртке и джинсах. Парень внимательно смотрел в его сторону.

Нервы у Фалькова не выдержали, генерал отвернулся, прикрыл лицо рукой и побежал изо всех сил. Через десять минут он нырнул в спасительную толчею метро и впервые радовался тесноте и обилию пассажиров. Правда, пассажиры ему не радовались, напротив — с недовольными гримасами отстранялись от перепачканного грязью толстяка.

Это тоже привлекало к нему внимание, недопустимое в шпионской работе. Генерал чувствовал себя провалившим экзамен школяром. Он точно не мог сказать, какие именно ошибки допустил, но не сомневался, что если бы Бицжеральд выставлял ему оценку за сегодняшнюю операцию, то она бы оказалась неудовлетворительной.

В рюмочной возле дома он выпил сто граммов водки, заел бутербродом с ветчиной, потом дважды повторил и почувствовал себя гораздо лучше. Во-первых, совершенно неизвестно, что это за парень.

Может, просто сын возмущённой женщины, вышедший проучить зассыкающего двор чужака. Если бы парень был из этих, то схватил бы его при выходе из подъезда. Или даже прямо на лестнице, в момент контакта. Взять с поличным — вот как это называется. С уликовыми доказательствами. А теперь где они, эти улики? Передатчик он тогда сразу же выбросил в Москву-реку. Дома осталась только ручка со спецчернилами. Её тоже выбросит к чёртовой матери! И что тогда? Да ничего! Хотя нет… Хронограф! Ах ты, сука шпионская!

Расстегнув браслет, он с маху швырнул часы на керамическую плитку пола.

В рюмочной наступила тишина. Фальков встал и, набычившись, посмотрел вокруг. Посетители отводили глаза, насторожённая тишина сменилась обычным приглушённым гулом.

— То-то!

Он поднял хронограф. Тот был цел и невредим.

— Сволочь!

Нетвёрдой походкой Фальков направился в туалет. Всклокоченный мужик с осоловелыми глазами, бессмысленно глядя в зеркало, застёгивал ширинку. Фальков протянул ему часы.

— Держи, дружище, дарю!

«Дружище» сноровисто принял подарок, осмотрел его и немедленно исчез.

— Хоть бы спасибо сказал! — укоризненно сказал Фальков ему вслед.

Вернувшись в зал, он взял ещё сто грамм и бутерброды с сырокопчёной колбасой и сыром.

— За успех, дядя Веня! — он в два приёма выпил водку, быстро проглотил бутерброды. Появился аппетит, и он заказал грилевого цыплёнка и ещё двести грамм.

Ничего они не сделают! Сейчас не те времена.