Атомный поезд

Однако поскольку стопроцентной уверенности в том, что «Сеть» поймает «Мобильный скорпион» уже при первом тралении, ни у кого не было, то и способы чрезвычайного завершения операции не разрабатывались, а следовательно, ни один из перечисленных путей возвращения на рассмотрение Кольбана не выносился. Теперь следовало ждать, пока контейнеры естественным путём выйдут за пределы российской территории. В конечном счёте, это дело нескольких дней. Ибо что может случиться с опломбированными ящиками, содержащими внутри никак не проявляющую себя аппаратуру пассивного действия? Ровным счётом ничего.

***— В целом всё прошло нормально, Николай Тимофеевич. Хотя, должен покаяться, норму мы превысили…

Кудасов изобразил раскаяние.

— Ну что ж, повинную голову меч не сечёт, — Кравинский снял очки и потёр переносицу, на которой отпечаталась красная полоска.

— С Беловым-то как пообщался? — доброжелательно спросил он.

Старлей пожал плечами.

— Вначале нормально. Он мне про свою службу рассказывал…

— Срочную? Про трудности и невзгоды? — оживился Николай Тимофеевич.

— Да, точно. А потом он на меня как попёр… Дескать, расчёты не главное, а главное — быть таким, как он…

Кравинский кивнул.

— Это за ним есть. Мания величия. Хотя с возрастом оснований для гордости всё меньше. Утрачивается мастерство, утрачивается… А как его супруга?

— Замечательно, — от души сказал Александр. — Пирог испекла и такое внимание к моей жене проявила. Прямо как мать родная!

Николай Тимофеевич задумчиво кивал, но не одобрительно, а скорей осуждающе.

— Её так и зовут девчонки-телефонистки — Мамуля. Всё она с ними шушукается, жизни учит… А в женсовет, на общественную работу не идёт, не хочет… Есть мнение, что она у них сплетни собирает. У нас ведь все разговоры через коммутатор, девчонки вольно-невольно, а слушают. А она выпытывает. Ты свою предупреди, аккуратненько так, пусть она в эти бабьи дрязги не лезет! Сплетни в закрытом гарнизоне — самое опасное дело: отношения портятся, обстановка накаляется, все друг на друга волком смотрят.

При всей насторожённости к Кравинскому, Александр не мог не отметить, что он даёт вполне здравые, доброжелательные и дельные советы. И насторожённость постепенно пропадала.

— А как Игорь Шульгин тебе показался? — спросил Николай Тимофеевич.

— Хороший парень, — улыбнулся Кудасов. — Он мне здорово помог.

— Ну и ладненько, — Николай Тимофеевич тоже улыбнулся.