Атомный поезд

Можно, конечно, посидеть несколько лет под землёй, зарабатывая выслугу и льготы, только как приживётся в глухом лесу Оксана? И что она будет делать, пока он неделями несёт боевое дежурство? Интересно, правду говорил Еремеев или врал про ручной запуск? С одной стороны, зачем ему врать, с другой — пешек в большой игре не считают… А все россказни про разумность «изделия» — имеют ли они под собой какую-нибудь почву? Или это плод воспалённого воображения, стрессовых нагрузок и недостатка кислорода? Хотя сейчас все самые невероятные истории казались достаточно правдоподобными…

Вдали раздался пронзительный гудок приближающегося тепловоза.

Значит, они пропускали встречный. Наверное, в этих бескрайних просторах поезда не часто встречаются друг с другом.

Послышался стук колёс, и по соседней колее на большой скорости прошёл пассажирский состав. Он был коротким. Аккуратные новенькие вагоны с наглухо закрытыми окнами быстрой чередой промелькнули мимо. Ни одного огонька, даже тусклый свет ночников не пробивается наружу.

Зато лежащий на верхней полке Кудасов многократно отразился в пролетающих чёрных стёклах. Что-то ворохнулось в его душе, лёгкая тень тревоги пробежала по нервам. Кто едет в этом поезде, куда, зачем? Почему никто не мучается бессонницей, не размышляет о жизни и не выглядывает наружу? Почему ради нескольких вагонов задерживают длинный красноярский состав, а не наоборот? Нет ответов. Быстро промелькнул поезд-призрак и растворился в рассветной мгле.

***В просторной, богато обставленной квартире Вениамина Сергеевича Фалькова переливчато прозвенел один из трёх телефонов.

Это был его личный номер, жена и дети пользовались двумя другими. Поэтому трубку брал только хозяин, а в его отсутствие не отвечал никто. Но воскресным утром даже столь занятой человек находится, как правило, дома, в кругу семьи. В момент звонка семья завтракала: дородная Наталья Степановна в розовом простёганном халате, семнадцатилетняя дочь Галина и пятилетний Сергей.

Предусмотрительный Вениамин Сергеевич, чтобы не отвлекаться от еды, всегда клал трубку рядом с собой.

Промокнув губы салфеткой, он дожевал очередную порцию яичницы с ветчиной и нажал кнопку соединения.

— Я вас слушаю, — барственный баритон звучал так же величественно, как и на службе.

— Ой, извините, пожалуйста, — раздался испуганный женский голос. — Это не кассы? Я уже третий раз неправильно соединяюсь. Наверное, что-то с линией. Ещё раз извините!

Звонили не генералу Фалькову. Звонили Прометею.