Арвары. Книга 1. Родина Богов

Покуда полунощные росы сокрушались да гадали, что будет, борзые кони да утренний ветер остудили горячие головы скуфских князей. Должно быть, сами спохватились, что негоже сердиться на своих братьев и покидать вече до срока, а лучше миром решить спор, дабы не оторваться от арварского народа и не остаться в одиночестве и против обрища, и против ромеев, подпирающих кораблями побережья Русского моря. Едва солнце восстало, как застучали в ворота, мол, отворяй, это мы, скуфские судари, на вече едем.

Родислав тем часом уж готов был в колокол ударить, чтоб с восходом продолжить вещий совет, но остановил руку и обождал, пока полуденные росы спешатся да встанут на площади – там, где все время стояли, ибо только старцам позволялось сидеть.

И огласил колокол весь Благород, но не успел еще погаснуть его звон, как скуфь вскинула руки и в единый голос молвила:

– Русы предали нас! Они сговорились с обрищем, имея свою выгоду. Они ищут мира за счет своих братьев, отдавая нас на истребление! А когда сгинет скуфь, обры примутся за вас, словене!

Замерла площадь, а люди, виснувшие на городских стенах и крышах домов, затаили дыхание.

Но тут встал один из вещих старцев, тронул медным навершением вечевой колокол.

– Подтверди слово свое, скуфь.

Князья головы обнажили – перед Правдой, затем привели человека, накрытого парусиной, выставили перед вечем и сдернули покрывало.

– Спросите, он подтвердит наши слова.

– Кто этот человек?

– Жрец бога Мармана.

– Он – богодей?

– Нет. Был пленен исполином в ромее и привезен в дар своему отцу.

– Почему он здесь?

– Князь и Закон русов дал ему свободу и отпустил.

– Почему отпустил? – закричали все хором.

– По обычаю жребия! Словене в тот час взметнули руки.

– Он раб! А раб потому и подтвердит все, что скажет господин!

– У свободного раба нет господина! – воспротивилась скуфь.

– Но нет и воли, чтобы говорить Правду! Старец тронул посохом колокол.

– Вспомните вечевые обычаи. Пусть скажет свое слово, а мы услышим ложь.

Покуда судари росов унимали страсти, разглядывая бритого и невозмутимого иноземца, погашенный старец начертал кон и велел переступить его. Жрец не спеша подобрал полы черного савана и полный достоинства шагнул через черту, и вечевеки загомонили, будто ветер пробежал.

– Я подтверждаю слова скуфи, – вымолвил он, храня спокойствие. – Русы замирились с обрами, отдав росов на заклание.