Сломленный принц

К перерыву после половины матча за нами уже четыре тачдауна: еще один во время защиты и два во время нападения. Хантер записывает на свой счет парочку ярких моментов, которые пригодятся ему для колледжа, разметав несколько защитников. Теперь мы должны быть в хорошем настроении.

Тренер даже не произносит перед нами никаких мотивирующих речей. Он прохаживается, похлопывает игроков по голове, а затем скрывается в своем кабинете, чтобы подумать о перестановках в составе, покурить или подрочить.

Пока остальные парни болтают про вечеринку после матча и телок, я достаю телефон и отправляю сообщение.

Бои будут?

Посмотрев на Истона, я беззвучно произношу: «Ты идешь?».

Он выразительно кивает. Перебрасывая телефон из руки в руку, я жду ответа.

Бой в 11. Док 10. Ист будет?

Будет.

Тренер выходит из кабинета и показывает, что перерыв окончен. Когда защита снова набирает очки, нам говорят, что это будет последний даун для состава, который начал игру. А значит, мне придется просидеть на скамейке до конца третьей четверти и всю четвертую.

Когда я встаю на линию напротив Беттмэна, от моего самообладания не осталось почти ничего. Я упираюсь рукой в искусственное покрытие поля и разминаю ноги.

– Слышал, у твоей новой сестрички такая большая дыра, что туда влезают два Ройала.

И я срываюсь. Глаза застилает красная пелена, и я оказываюсь верхом на ублюдке еще до того, как он успевает оторвать руки от искусственного газона. Я срываю с него шлем и бью правым кулаком.

Судья свистит в свисток прямо у меня перед лицом и показывает большим пальцем за свое плечо.

– Ты удален! – орет он, покраснев сильнее, чем вареный рак.

С боковой линии мне кричит тренер.

– Где твоя голова, Ройал? Где твоя гребаная башка?!

Моя голова у меня на плечах. Никому не позволено так говорить про Эллу.

Вернувшись в раздевалку, я снимаю форму и сажусь на полотенце перед своим шкафчиком. До меня доходит, какую ошибку я совершил. Меня больше ничего не отвлекает, и все, что мне остается, – снова думать об Элле.

Я стараюсь отогнать от себя мысли о ней, прислушиваясь к приглушенным свистам и реву трибун, доносящимся с поля, но воспоминания вспыхивают перед глазами, как трейлер фильма.

То, как она приехала в наш дом, такая сексуальная, что глаз не оторвать.