Запасная дочь

Даже пальцы закололо, так захотелось провести по этой морщинке. Разгладить её…

Нет, она точно спятила!

— Я жду! — напомнил герцог.

И тогда Дани решилась. Чем быстрее она это сделает, тем скорее всё закончится, верно? Она в детстве много раз целовала сестру и прекрасно помнит, как это делать!

Тьера приблизилась вплотную к герцогу, положила руки ему на грудь, ведь иначе не дотянуться, а мужчина помогать ей явно не собирается.

На секунду ей показалось, что Дамиан превратился в статую и не дышит.

Девушка привстала на цыпочки, потянулась, помогая себе руками, и чмокнула мужа в щеку, тут же отпрянув на исходную позицию.

— Это не считается! — Дамиан открыл глаза, Дани не успела сообразить, как оказалась притянута назад к его телу.

— Как умею, — неожиданно обиделась Даниэль. — Ты не говорил, что нужны какие-то особенные действия, сказал — просто поцелуй.

— Тш-ш! Не кипятись, — мужчина наклонился и провёл носом по её виску. — Иначе до ужина мы сегодня не доберёмся. Со временем я всему тебя научу, Дани. В том числе, и поцелуям. Урок первый!

Пробормотав это, он осторожно прикоснулся к её губам. Сначала к верхней. Затем к нижней. Невесомо, но от этого не менее обжигающе.

Одна рука мужа легла на её талию и придвинула тьеру настолько близко, что между их телами не поместился бы и волос. А вторая скользнула в волосы Даниэль, безнадёжно растрепав причёску. Но, похоже, его светлость это совершенно не волновало.

Впрочем, как и саму Даниэль.

Мужская рука прошлась вверх по шее девушки, и дальше, сквозь пряди волос, пока не остановилась на её затылке. Мягко охватила, не позволяя отодвинуться, а губы мужа в это самое время продолжали сводить с ума.

То мягкие и нежные, то твёрдые и властные — их прикосновения вышибли из головы Дани все мысли.

Дамиан целовал её мучительно-сладко, невероятно, ошеломляюще, брал и отдавал, пил её дыхание и дарил своё. Его поцелуй непостижимым образом заставлял её подчиниться и раскрыться навстречу, даря необыкновенные ощущения.

Он целовал её так, словно очень долго ждал или искал, и теперь не мог оторваться.