Армагеддон: Омнибус

Махнув рукой, он велел снайперам присоединиться к остальным на борту “Валькирии”.

Бориско позволил себе несколько мгновений искреннего самодовольства. Они почти сделали это.

Последние двое из его людей на борту, драгоценный приз лейтенанта тоже, турбины двигателей завизжали, борясь с гравитацией и тяжелогружённая “Валькирия” с трудом оторвалась от рокрита."

"Пока Павле осматривал медленно удалявшуюся внизу базу, а Гайст поворачивал транспорт на северо-восток, сержант обратил внимание на движение в подлеске, из которого его отряд всего несколько часов назад подошёл к комплексу.

Удивлённому сержанту потребовалась секунда, прежде чем он понял, что уже сталкивался с этим человеком. Это оказался убийца, который пытался прикончить Тремейна и был виновен в смерти трёх его людей при переходе через пропасть по дереву-мосту.

Бориско почувствовал, как у него над головой промчался жгучий разряд энергии. Внезапно крут пронзительно вскрикнул и по отсеку разнёсся треск выстрела ксено-винтовки.

Внизу штурмовик упал лицом на рокрит, прижав хеллган, и больше не поднялся.

Нос “Валькирии” повернулся, Гайст направил её к периметру базы. Гремящий транспорт едва разминулся с колючей проволокой на верху сетчатой ограды.

Павле повернулся к Тремейну. Он едва обратил внимание ругательства Таннгейзера.

Лейтенант по-прежнему сидел привязанный к сидению, и блестящий серебряный контейнер стоял у него на коленях.

— Трон, — выдохнул сержант шкуродёров. Некоторые имперцы разразились ругательствами.

Все они видели полуприжжённую сквозную рану, сочившуюся тёмной кровью, и чувствовали едкую вонь озона и запечённых кусочков мозга. Не оставалось ни малейших сомнений, что Тремейн мёртв.

Прежде чем кто-нибудь из охотников на орков успел остановить его или хотя бы понять, что происходит, крут прыгнул на лейтенанта, сжимая четырёхпалой рукой скальпирующий клинок, выхваченный из ремня на груди.

— Во имя Терры, что ты задумал, фрик? — закричал Бориско, дав выход всей своей ксенофобской ненависти и ярости. Он не испытывал никаких добрых чувств к напыщенному офицеру КГА, но не собирался пассивно наблюдать за оскорбительным актом ксеноса.