Армагеддон: Омнибус

“Здорового ублюдка” собирался сбить бог-машина союзников.

— Турболазеры наведены и заряжены, повелитель, — доложил принцепсу модератус.

— По моей команде, — торжественно произнёс Экхард. — Пусть эти ксеносы присоединятся к своим сородичам, которых мы уже отправили в ад.

— Повелитель! — закричал Варн. — Я получаю вокс-сообщение.

— Откуда?

— По всей видимости, с приближающегося “бомбилы”.

Орудия на плечах по-прежнему целились в гудящий гигантский самолёт.

— И ты понимаешь, что они говорят?

— Да, повелитель, потому что они говорят на низком готике.

— Принцепс, мы должны открыть огонь, — проинформировал Магнуса Оррек. — Иначе второго шанса может и не быть.

— Не стрелять! — сердито проворчал командующий. — Направить сообщение на главные динамики. Сделайте это! Сейчас же!

Офицеры повиновались, не произнеся ни слова.

Из громкоговорителей мостика донёсся резкий металлический голос, в нём явно чувствовались отчаяние и спешка:

— … не стреляйте. Повторяю — это рядовой Дакс Стревикц из Стального легиона Армагеддона.

Пятнадцатая глава

“Разбился и сгорел”

Бэйн задержал дыхание на десять долгих секунд. На отсек экипажа “Здорового ублюдка” опустилась мёртвая тишина. Наконец сигнал тревоги прервался прямо посередине.

— В нас больше не целятся, — пророкотал из трюма Джерольд.

Легионеры, сержант и пилот облегчённо выдохнули.

— Хвала Императору! — с искренним облегчением воскликнул Джелкус.

— Конечно Он смотрит, — с лёгким упрёком произнёс дредноут. — Император защищает. А верующие в Его щедрую праведность — получают вдвойне.

— Сержант, — позвал Стревикц, — с вами хочет говорить какой-то принцепс Экхард.

— Прямо сейчас? — Бэйн обернулся и посмотрел на усталых, но живых гвардейцев. Их было пятнадцать, когда всё только начиналось. Теперь их осталось восемь.

— Да, сэр, но будет плохо слышно.

Связист перенастроил потрёпанный вокс-передатчик и повернул усилитель на максимум. Затем Дакс что-то произнёс в микрофон.

Какое-то время шипели далёкие помехи, пока из колонок не раздался умудрённый прожитыми годами, мрачный и суровый голос.

— Это сержант Бэйн из Стального легиона Армагеддона? — почти раздражённо спросил говоривший.