Слепая зона (СИ)

Мы целуемся, гуляем за руку, но из-за плотных графиков обоих видимся редко."

"Немного странно я себя чувствую. Если бы жила дома и родители с братом узнали — устроили бы допрос с пристрастием. Пришлось бы грузиться, хочу ли я за Егора замуж, а я вообще не хочу ни за кого. Они давили бы на мозг, и я бы окончательно запуталась.

Сейчас же все идет своим чередом.

***

Я паркуюсь у гаража и на секунду прикрываю глаза. Никак не справлюсь с эмоциями — уж очень нервно на работе.

В бюджет мы по-прежнему не укладываемся.

Качаю головой. Я не виновата, делаю то, что должна. Если бы кто-то перестал видеть в столице врага, авось всем стало бы лучше.

Оглядываюсь — помимо нивы машин вокруг нет. Рабочий день Охотников за штормами закончился.

— Заходи! Не боись! Что найдешь на столе, то тебе, — по-своему рифмует с лету Степан Матвеевич, хозяин той самой нивы и один из опытнейших механиков.

Невысокий, худощавый, ему на вид хорошо за семьдесят, но он по-юношески резвый и просто душка.

За две недели механики привыкли к моим регулярным вторжениям и особого внимания не обращают. Напротив, то орешками угостят, то чаем с вафельными трубочками. Я периодически заезжаю в гараж — то резину поменять, то с Егором поздороваться, то пивом проставиться.

Час в одну сторону, час — в другую. И вечер прошел. И уже не пялилась одна в экран ноута.

— Я снова приехала в ваш душ, — шепчу громко, будто по секрету. — Никого нет? Стыдоба, но что делать? — Достаю из багажника объемную сумку.

Степан Матвеевич переоделся в обычную одежду — значит, домой собирается. Он отпирает свою машину.

— Егор на тестах, пацаны вроде бы разъехались. Игорь сегодня не собирался. Плескайся, русалка, в удовольствие, — улыбается. — Никому не открывай лишнему.

— Конечно.

Я машу ему, захожу в святая святых и закрываюсь на ключ. Сам гараж меня мало волнует, хотя здесь есть что посмотреть. Взять хотя бы идеальные чертежи Марселя, которыми увешана одна из стен. Пять лет в художественной школе подсказывают, что этот парень гений. Ему немного за двадцать, и он вполне мог бы писать нечто волшебное, но Марселя интересуют исключительно коленвалы и двигатели во всевозможных ракурсах.