Аптека Снежного барса

Почему все так сложно, когда должно быть просто? Я же люблю своего упертого аптекаря, отчего тогда за грудиной скребется беспокойство?

В полутьме его кожа казалась белой, а глаза – черными, с магическими огоньками в глубине. Будто тот самый барс до сих пор сидел в нем и глядел на меня, осуждая за все происшествия последнего месяца. Но я же не виновата, что аптекарь такой не любопытный, сама бы десять раз влезла в сейф, а он все никак. По-другому тоже сказать не получалось. Наверное, в душе я трусиха, с собственным зверем зайчонком.

Я привыкла быть сильной и независимой, а теперь вынуждена показывать неопытность и слабость, довериться другому человеку, пускай и единственному, который этого заслуживал. Ирвин целовал меня, помогал избавляться от одежды и, к счастью, не задавал глупых вопросов.

– Это у тебя первый раз? – Он ненадолго замер и убрал волосы от моего лица.

Да, глупых вопросов вроде этого.

– Ай, – выдавила я.

– Важно, – согласился он, но все также нависал надо мной. – Помня все стенания Бринса о его нелегкой судьбе, не хочу слишком торопиться и испугать тебя.

– Я и не боюсь.

– Или хорошо врешь?

Хотелось сказать, что не вру и не боюсь, просто не знаю, как себя вести и что делать. Жизнь не готовила меня к роли замужней женщины!

Драммонд, а после Рей много раз говорили о моей красоте и о том, как на ней можно сыграть, если дело касается мужчин.

Он как будто слышал мои мысли, потому как стал еще осторожнее, при этом целовал меня куда жарче, постепенно спускаясь от губ к шее, а от нее – к ключицам. Платье сползало все ниже, мне было неловко, но уже совсем иначе, чем в банях или больнице.

Тело Ирва, твердое и горячее, тоже казалось совсем иным. Вязь из шрамов больше не пугала, скорее огорчала, напоминая о той боли, через которую он прошел.

Одежды становилось все меньше, я голой кожей ощущала прикосновение кожи Ирва, его дыхание на своей шее, ощущала прикосновение его рук…

– Ты мне доверяешь? – хрипло спросил Ирвин.

– А ты мне доверяешь? – только и смогла ответить я.

– Больше, чем кому бы то ни было, госпожа Фесс.