Апельсиновый сок

Генерал усмехнулся:

– А чем я тебе помогаю? Только тем, что позволяю заботиться о себе. Правда, это единственное лекарство для горюющего человека – заботиться о тех, кто в этом нуждается.

Вероника ничего не ответила, но задумалась: так ли уж нужна генералу ее забота? Он же прекрасно обходился без нее раньше.

– Спасибо, дорогая. – Смысловский поднялся из-за стола. – Может быть, поработаем над статьей? – Наверное, так обращался Пьер Кюри к своей жене Марии после ужина.

И они работали над статьей или над главой учебника.

– Эх, был бы я помоложе… – вздыхал генерал.

– И что тогда?

– Меня заподозрили бы в греховной связи со студенткой. Но теперь я, увы, вне подозрений.

Наверное, он стал бы для Вероники наперсником и в любовных делах, если бы они у нее были. Но в то время она не смотрела на мужчин. Сойтись с кем-то казалось ей таким же невозможным, как полететь на Марс.

Тем временем жизнь, разрушенная и безрадостная, все же входила в свою колею. Вероника не тешила себя надеждами на счастье, но работа и Смысловский приносили ей покой.

Зимой она зазевалась на перекрестке и попала под машину.

Ее положили в печально известную больницу имени 25 октября, но Смысловский, узнав о несчастье, немедленно подключил свои связи, и через день Вероника уже лежала, как королева, в двухместной палате в академии и роптала на судьбу за то, что ее не задавило насмерть, как маму.

Сам момент травмы как-то выпал из ее памяти, в голове осталось, как она стоит на перекрестке, а потом сразу – лежит на асфальте.

На третий день у нее поднялась температура, начался кашель, который она всеми силами пыталась сдерживать, потому что кашлять было больно из-за сломанных ребер.