Апельсиновый сок

Почему я не хотел видеть твоей искренней заботы?

– Ты меня спрашиваешь?

Не обращая внимания на ее иронию, он продолжал:

– Оставшись с матерью и сестрой на руках, я будто оказался в каменном мешке. Каждый раз, когда я, фактически мальчишка, просил родственников о помощи, я натыкался на каменную стену. «Это твоя мать и твоя сестра!» – с пафосом говорили они, стыдя меня за то, что я хочу переложить свои обязанности на других. А у меня выпускной класс, нужно готовиться в институт. Я всегда был отличником и должен был получить золотую медаль, но тут все это случилось… И я пошел к директрисе и попросил по-человечески помочь.

Медаль была очень нужна мне для поступления. А в ответ услышал: «Да, ты должен заботиться о своих родных, но никто не обязан тебе за это натягивать оценки. И вообще, Дима, подумай, нужно ли тебе поступать в институт, имея на руках двух иждивенцев. Лучше приобретай рабочую профессию и корми семью». Кроме того, до несчастья я был активным комсомольцем, а после, естественно, всю общественную работу забросил. Так мне в характеристике написали, что я социально неактивен. В общем, в институт я чудом поступил, от злости, наверное. Я постоянно слышал слова – «ты должен…» И не было на свете ни одного человека, которому я мог бы сказать то же самое. А потом мой дядя лишил нас квартиры. Благодаря ему и его жене мы вынуждены были переехать в коммуналку.

– Как такое возможно? – поразилась Вероника.

– Они все очень хорошо продумали.

Дядя оформил опекунство, прописался в нашу квартиру, а как только мне исполнилось восемнадцать, затеял обмен.

– Но разве закон допускает такие вещи?

– Представь себе, да… Для меня это был жестокий, но нужный урок. Я понял, что люди делают добро только тем, от кого ждут пользы для себя. Остальных они просто используют… Ты появилась в моей жизни, когда я уже готов был расстаться с мыслями об аспирантуре и похоронить все свои амбиции. Для меня ты стала доброй феей…

От неожиданности Вероника фыркнула.

Во-первых, она никогда не представляла себя в таком амплуа, а во-вторых, слишком странно было слышать такие речи от суховатого Миллера.

– Да, именно феей, – повторил он. – Ведь раньше мне приходилось просить, даже унижаться. Я умолял дядю оставить нам квартиру. Я планировал сдавать одну комнату и на эти деньги нанимать для мамы сиделку. Но дядя ответил: «Я осуществляю свое право».

Веронике вдруг стало скучно.