Апельсиновый сок

Вы врач, Вероника, ну сами подумайте, как я могу жениться? Вам же наверняка известны случаи внезапного помешательства после черепно-мозговой травмы, когда, казалось бы, ничто не предвещало… Что я могу предложить женщине, которая будет рядом? Разделить со мной мое безумие? А если вас интересует, так сказать, плотская сторона вопроса… Что поделать, живу как живется. Пока никто не жаловался."

"Он опять улыбнулся, на этот раз весело, и даже подмигнул Веронике, но она не спешила разделить его веселье.

– Наверное, вы никогда не любили по-настоящему, – тихо сказала она.

Громов поморщился:

– Вероника, вы умная женщина. Ну зачем это? Любили – не любили…

– Я просто исхожу из собственного опыта. Давно, еще до замужества, я потеряла любимого человека. И если бы он не умер, а всего лишь сошел с ума, я восприняла бы это как милость Божью. Я бы ухаживала за ним, и у меня оставалась бы надежда, что в один прекрасный день он придет в себя.

– Ох, Вероника… – с досадой сказал Громов. – Странно слышать такие речи, особенно от врача.

Она ничего не ответила. Оба молчали и не подыскивали слов, чтобы нарушить это уютное молчание. Им было спокойно друг с другом, и от этого сказанные слова уже не казались такими печальными.

А потом он проводил ее домой. Узнав, что в квартире Вероники идет ремонт, предложил свои услуги, она мягко, чтобы не обидеть его, отказалась.

На этот раз прощание обошлось без поцелуев.

Давно уже Вероника не ложилась спать в таком умиротворенном настроении… Это настроение не могла омрачить даже мысль, что это были ее первые и последние задушевные посиделки с Громовым.

Глава 10

Вероника не хотела ложиться в коммерческую палату, считая это неэтичным. Ведь она много лет работала в системе организации здравоохранения, и уж если не смогла обеспечить всех хорошим уровнем медицинской помощи, значит, должна лечиться наравне со всеми.

Однако в палате гинекологического отделения было чисто, пахло свежим ремонтом и стояло всего четыре кровати.

Тогда больницы были для нее вторым домом.