Апельсиновый сок

А я, вместо того чтобы восхищаться ее героическим прошлым, думаю: раз блокадница, денег точно не будет! Ты же знаешь, как у нас тут позаботились о стариках. Дедки и бабульки завалили мэрию жалобами на врачей, которые заставляют их покупать дорогие лекарства. Тогда, вместо того чтобы выделить дополнительные средства, нам спустили приказ: обеспечивать лечение блокадников за счет медучреждений! И теперь получается, что препараты для них мы покупаем из премиального фонда отделения. Блокадника вылечил – премии лишился.

– Это беспроигрышный вариант, – грустно усмехнулась Вероника. – Если больной помрет, то жалобу будет писать некому, а если поправится, то незачем, ведь он на свое лечение ни копейки не потратил. – Она помолчала. – Конечно, я знаю, что сейчас происходит. Врачам платят мало, но ведь государство уже давно не скрывает, что результаты лечения его нисколько не волнуют.

– Вот интересно! – фыркнул Колдунов. – Чем же это нас можно напугать? Тюрьмой? Трибуналом?

– Напрасно ты смеешься.

Ян посмотрел на Веронику, потом в свою тарелку, погасил недокуренную сигарету, быстро доел остывшие макароны и поставил тарелку в раковину.

Помолчали. Вероника понимала, что Колдунов очень устал, но понимала она и то, что он не сможет жить без хирургии. Уговаривать его вновь полюбить свою работу было глупо, поэтому она просто обещала ему подумать. «А пока я буду думать, он сам сто раз передумает», – решила она, но честно записала его просьбу в ежедневнике.

Гости давно ушли, а Вероника все не находила себе места. Миллер сидел за работой и никак не реагировал на ее нервные хождения из угла в угол. Он вообще терпеть не мог, когда его отвлекают, и обычно Вероника время от времени молча подсовывала ему чашку кофе, но сегодня ей это не очень удавалось. Она чувствовала, что не вполне владеет собой и что ей не под силу самостоятельно успокоить разгулявшиеся нервы.