Антон Волков. Книги 1-4

 — Польет из чайника на пол и размажет веником, а потом начальство будет мне шею мылить за грязные полы. Сказать ему, чтобы не халтурил?»

Неохотно поднявшись, он зевнул, отодвинул в сторону дверь и выглянул в коридор.

Все в вагоне спят, только курит у приоткрытого окна один из хмурых мужиков — чего ему не спится? Мерно отсчитывают стыки колеса, скрипит старый вагон, хлопнула дверь в соседнем тамбуре, и Ромин сразу насторожился — кого еще там носит? Или Скопин решил начать с дальнего вагона, а потом убраться поближе к своему?

Осторожно пройдя по коридору, Ромин чуть приоткрыл дверь, ведущую в тамбур и тут же захлопнул ее, судорожно нашаривая ключ, чтобы запереть замок.

Там, в тамбуре, просто бросилось в глаза неестественно бледное, с прилипшими ко лбу мокрыми от пота волосами лицо напарника и рядом с ним кто-то в форме — широкая спина, перекрещенная ремнем портупеи, и другие темные фигуры. А Скопин — сразу ставший жалким и маленьким, — послушно выходил с этими людьми в соседний вагон.

— Спокойно! — вдруг прихватили Ромина сзади за руку, отнимая железнодорожный ключ.

Почти на затылке чувствовало чужое горячее дыхание и, словно молния, мелькнула мысль: мужичок, куривший в коридоре, его караулил, пока Скопина брали!

Послушно отдав ключ, Ромин вдруг рванулся в сторону, ткнув назад локтем. Еще ничего не поняв, просто почувствовал, что попал и, разворачиваясь, ударил поднятым коленом в голову согнувшегося от боли противника.

Отпихнув его, побежал по коридору в противоположный конец вагона, непослушными пальцами доставая пистолет — шалите, господа чекисты, так просто вам Романа не взять, не на того напали! Вам только скот вроде Скопина вязать!

Навстречу выскочил еще один контрразведчик, попытался поймать, но не успел, и вот уже совсем рядом дверь, ведущая в тамбур.

Эх, остался бы у него ключ! Сейчас Ромин запер бы дверь тамбура и отцепил вагон: катитесь, голубки, к такой-то матери, а сам — в ночь и в лес.

Попробовать вылезти на крышу? Нет, не выйдет, не успеешь выбраться. Тогда рвануть в соседний вагон, забраться в туалет и высадить там оставшееся стекло? А позади гулко топочут сапогами, и каждый шаг отдается в голове похоронным набатом, бьет по ушам погребальным звоном подков на их каблуках.