Антон Волков. Книги 1-4

Спросить об этом подполковника? Ответит ли он, а если ответит, то что услышит лейтенант погранвойск Семен Слобода?"

"Иногда казалось — лучше ни о чем не думать, не спрашивать, пусть будет будет как будет: жить, подобно щепке, несомой водоворотом в неизведанную глубину жизненных вод. Однако человек — не щепка, особенно после того, как он прошел огонь и ад, ужас и позор плена, фашистских лагерей, совершил несколько побегов и сумел сквозь все препятствия добраться до своих, донеся им страшную весть о предательстве, об измене! Разве может такой человек стать щепкой и смириться? Но как же тяжко оказаться вновь в камере! Теперь уже у своих, пусть даже и в столице…

«А на что еще ты рассчитывал, — останавливал он себя, прикуривая очередную папиросу и стараясь не обращать внимания на скопившуюся во рту горечь табака.

 — На что? На поцелуи, цветы, почетные караулы и гром оркестров, славящих героя? На лучезарные улыбки и предупредительность, усиленный паек и награждение орденами? „Классовая борьба по мере приближения к победе социализма обостряется“. Не сильнейшее ли проявление ее обострения война, на которой ты, волей судеб, оказался по другую сторону линии фронта?..»

В один из дней — Семен уже запутался во времени и плохо различал, утром или вечером его вызывали на допрос, — рядом с подполковником оказался довольно молодой человек, не старше тридцати пяти — сорока, с тяжеловатым подбородком и выступающими надбровными дугами. Под темными бровями поблескивали светлые зеленоватые глаза, глядевшие на Слободу с нескрываемым жадным интересом.

На незнакомце была шерстяная гимнастерка с майорскими погонами.

«Что-то новое, — подумал пограничник, искоса посматривая на майора, — неужто начинается нечто важное, если появился этот человек? Зачем он здесь? Новый следователь?»

— Присаживайтесь, — как старому знакомому, кивнул Николай Демьянович, — товарищу надо с вами побеседовать.

Семен сел и привычно опустил руки между колен, ожидая вопросов. Майор начал методично расспрашивать о положении в оккупации, проверках на дорогах, партизанских отрядах, в которых воевал Слобода, о Немеже и тюрьме СД.

Измученный бессонницей и кошмарами, неясностью своей судьбы и томительными многочасовыми допросами, Слобода отвечал неохотно, раз за разом повторяя то, что уже говорил раньше, но потом как-то разговорился и даже позволил себе немного поспорить с майором, когда речь пошла о тактике действий немцев против партизан.