Антон Волков. Книги 1-4

Пристал банным листом: что за человек, да откуда он, почему сам не придет, кто адрес указал? Я все отнекивалась — не знаю, мол, а он не отстает. Тогда я, как мы уговаривались, намекаю: товарищ ваш, у какого нога больная, подсказал. Он аж с лица сменился, но виду старался не подать и опять расспрашивать: где он сам, что с ним? Пришлось сказать, что вы с ним видались. Тогда он листок достал и показывает — этот, что ли, со мной свидеться хочет?

— Где он листовку взял, не говорил? — насторожился Слобода.

— Они там на каждом углу налеплены, — глаза у Таньки закрывались от усталости, и она едва ворочала языком. — Завтрева он сам сюда придет.

— Кто?

— Дядька Андрей. Я ему дорогу обсказала. Обещал быть.

— Уходить мне надо, — поднялся Семен. — Нельзя ему было говорить, где я.

— Куда же ты? — встала в дверях хозяйка. — Темно уже.

— В лес, там пережду. Если немцы появятся, говорите, что ничего не знаете, а если он один придет, Колька за мной сбегает, — надевая пальто, ответил Слобода.

 — Так надежнее. А бумагу, что я дал, заройте.

— Я все не так сделала? — открыла глаза Танька.

— Ничего, — попытался успокоить ее Семен. — Будем надеяться, обойдется. Опыта у нас с тобой нету, а осторожность мы должны соблюдать. Время сейчас такое. Никому довериться до конца просто нельзя.

Колька вызвался проводить Слободу, чтобы знать, где потом искать. Вместе вышли на задворки, пробрались овражком к опушке, углубились в лес.

После тепла избы в лесу казалось страшно холодно от пронизывающего ветра.

Да еще не оставляли мрачные мысли, от которых пробирал озноб, — а ну как девчонка хозяйки пришла не туда, или попала совсем не к тем людям? Мало ли что могло произойти на явке подпольщиков, пока Сушков сидел в камере смертников? Хотелось бы, конечно, верить в лучшее, но кто может точно знать заранее, как все повернется? Страшно оставлять приютивших тебя людей одних в ожидании возможной беды, однако самое правильное, что он сейчас может сделать — уйти в лес, чтобы не подвергать их еще большей опасности, поскольку защитить он все равно не способен.

Мальчик показал ему кучу валежника, под которой оказалось подобие сухой берлоги, закрытой почти со всех сторон сучьями. Наломав еловых лап, они застелили ими берлогу, и Семен залез в нее. Колька завалил его сверху хворостом и ушел, пообещав обязательно наведаться завтра и принести хлеба.