Антон Волков. Книги 1-4

Придержав дверь, чтобы она не хлопнула, он затаил дыхание и напряженно прислушался: не скрипнут ли половицы ведущей наверх лестницы? На втором этаже площадка с квартирами, а внизу только помещение какой-то давно не существующей конторы, ввиду необходимости ремонта и отсутствия дров не занятой под жилье для эвакуированных.

Выход во двор расположен в глубине подъезда, в темном закутке под лестницей. Метнувшись туда, он дернул за ручку, проверил, открыта ли спасительная дверь? Слава Богу, открыта.

Вернувшись, Ромин тихонько приоткрыл наружную дверь и оставил щель для наблюдения за происходящим на улице.

Засунув рукавицы в карман, он полез за пазуху и сдвинул предохранитель пистолета — теперь добро пожаловать, весьма приятно повидаться в последний раз.

Человек в промасленном ватнике не торопился, шел неспешно, посматривая тревожно сторонам.

«Проверяется, — понял Ромин и мысленно поторопил его: — Ну, чего тянешь, скотина?! Давай живей…»

Хотелось покончить со всем как можно скорее, пока не пропала отчаянная решимость и им полностью не завладел страх. Хорошо бывшим сослуживцам по офицерскому корпусу, уже прижившимся во Франции, презрительно кривить губы, услышав о его намерении податься в Германию. Чистоплюи все эти Оболенские и Вильде, Голицыны и Богаевские — немцы, видите ли, извечные враги России, а свободолюбивая Франция друг и союзник, близкий сердцу русского дворянства, давшего приют несчастным французским дворянам во времена Великой французской революции.

"А жрать чего, господа?! Где взять брюки, чтобы прикрыть наготу, где взять хлеба, чтобы умерить, хоть ненадолго, урчание голодного желудка? Враг тот, кто лишает тебя куска хлеба, крова над головой и одежды, а тот, кто все это дает — если не друг, то союзник. Интересно, что сейчас поделывают господа аристократы бывшей Российской империи, когда презираемые ими немцы оккупировали Францию[23]?

В конце концов, он теперь сам себе в единственном числе друг и самый надежный союзник: бывшие с ним ранее не простят службы у фашистов, здешние за это поставят к стенке, а сами хозяева не простят измены.

Наметанным взглядом Ромин прошелся по лицам и фигурам прохожих на улице — женщины, старухи, двое-трое мужчин разного возраста.