Антон Волков. Книги 1-4

Она же на все времена внушила ему стойкое отвращение к спиртному, которым отнюдь не брезговал отец.

Торговать вином и мануфактурой Степану Сушкову показалось мало, тем более что уже нарос кое-какой капиталец, и он по совету знающих людей решил построить собственную фабрику. Среди прочих знакомых у известного своей веселой жизнерадостностью Степана Сушкова был и Саввушка Морозов, сыгравший в его судьбе значительную роль.

Савва давал деньги большевикам. Сушков считал это дурацкой блажью и только отмахивался от рассказов Морозова, что грядет великая перемена и владыкой жизни станет труд, потому и надо, мол, заранее установить добрые отношения с новыми людьми.

— Я их кормлю! — ревел хмельной Сушков, протягивая через уставленный бутылками стол свои большие, волосатые руки. — Вот этими вот самыми, содержу!

Интеллигентный Морозов только брезгливо морщился и отворачивался, не желая обидеть знакомого.

Японская война и последовавшая за ней революция пятого года Степана подкосили.

Напуганный до икоты ростом рабочего движения, он начал пить еще больше, совершенно забросил дела и умер в публичном доме, прямо в постели знакомой проститутки, оставив наследника-гимназиста почти без средств: обремененную долгами фабричку Сушковых за бесценок купила семья Морозовых, добившаяся признания Саввы недееспособным.

Гимназиста Диму спасла все та же Эмма, уже старенькая, доживавшая век в доме Сушковых: она взяла в свои сухонькие руки торговлю и дотянула воспитанника до университета.

Дмитрий Степанович, почти не помнивший матери, горько рыдал на похоронах старой доброй Эммы, заменившей ему всех родных. Возвращаясь с кладбища в ставший пустым и холодным дом, он подумал о том, кому теперь будут нужны его инженерные познания, где он их сможет приложить? Пока еще жив был родитель и не спустил все в пьяном угаре, выкрикивая: «Ничего босякам не оставлю, сам все пропью!», — можно было хоть как-то надеяться: вот утихомириться папаша, а он, Дмитрий, выучится и начнет заниматься фабрикой. А теперь только по найму работать, идти кланяться тем же Морозовым?

Дома Сушков открыл окно и долго курил, выпуская дым в сиреневые петроградские сумерки. Магазин, конечно, придется продать, трактиры тоже, поскольку некому заниматься там делами, а приказчики, шельмы, так и норовили объегорить хозяина, набить свою мошну за его счет. Учиться в университете еще не один год, а жить на что-то надо.