Антон Волков. Книги 1-4

В стороне залег в кустах рыжий Сашка, выставив на солнце голую, покрытую конопушками спину. Ствол его карабина смотрел на лесную тропинку, ведущую к деревне.

— Чегой-то долго нет нашего капитана, — обернувшись, обеспокоенно сказал Сашка.

— Придет, — уверенно ответил Костя. — Он человек железный.

— Железныя ржавеють быстро, — желчно хмыкнул Гнат. — Про дураков, бывает, говорят, что они дубовые, а дуб чаще дольше железа живет. Вот так!

— Ладно вам, — цыкнул на них Алексей. — Расшумелись!

— Идет! — сообщил Тур, выбираясь из кустов.

Подошедший Волков быстро окинул всех взглядом, словно проверяя — все ли в порядке, потом скинул с плеч мешки, начал их развязывать.

— Тут хлеб, сало, табак, — сообщил он, — надо перекусить. Серый! Возьми. — Он протянул Косте небольшой тяжелый мешочек. — Патроны.

— Спасибо! — не сумев сдержать радости, Крылов широко улыбнулся.

Гнат уже успел постелить на землю лежавшее в мешке полотенце, выложил на него провизию и, обтерев клинок кинжала полой пиджака, начал резать сало, сладко причмокивая губами:

— Славный был порося, доброе сало дал.

— Чэрвень кончился, липень пошов, — пристраиваясь рядом, вздохнул Ивась. — Як у прокляту нядзелю пошла заваруша, так краю не видать. Бродим зверями по лесам… Дай хлебца, Гнат?"

"— Чего это? — кивнув на Ивася, спросил не понявший и половины слов Костя.

— А-а, — усмехнулся Сашка. — Местный говор. Чэрвень — месяц июнь, липень — июль, а нядзеля — воскресенье… Домой хочется, — откусывая сало, признался он.

— Таперь ишши другую, — смачно хрустя огурцом, хмыкнул Гнат. — Домой, думаю, не скоро возвернешься.

— Цыбух! Прекрати каркать! — не выдержав, взорвался участковый. — Надоели твои пророчества!

— А я чего, могу помолчать, — обиделся Гнат, кося глазом на капитана, разговаривавшего в стороне с радистом.

— Танковая рация подойдет? — спросил Волков. — Немецкая.

— Лучше бы нашу, — ответил Костя, — но попробовать можно.

— Постараемся найти все необходимое, — заверил Антон, возвращаясь к остальным. — Ну, где моя доля? Пока перекусите, а я отлучусь ненадолго.

И он, прихватив сало, хлеб и огурец, исчез в кустах.

— Опять тайны, — пробурчал Гнат, кладя руку на живот.

— Чего? — засмеялся Тур, — никак зло наружу просится?

— Ага, — согласился Цыбух, — пойду по нужде.