Антон Волков. Книги 1-4

Он сидел, прислонившись спиной к стене, полуприкрыв глаза. Колесов хотел спросить его, о чем он мечтает перед вылетом на задание, но Волков легонько коснулся руки капитана, прося не тревожить парня, дать ему побыть наедине со своими мыслями.

— Знаете, — негромко начал Антон, — раньше существовал интересный обычай. И тогда были войны, и тогда мужчины славянских племен выходили навстречу врагу, но уходя, каждый из них оставлял в общей куче свой камень, а возвращаясь, брал его.

Он сунул руку в карман комбинезона и достал круглый голыш с проточенной водой дыркой посередине. Подбросил его на широкой ладони.

— Не против возрождения старого обычая? Вот мой камень, — и положил голыш на середину стола.

— Где же мы их сложим? — усмехнулся Трофимов.

— Дайте коробочку, — попросил Волков у Колесова. Он высыпал из нее оставшиеся папиросы и положил туда голыш.

— Оставим ее у провожающего нас товарища, а когда прилетим, каждый возьмет свой камень. Согласны?

— Но у нас нет камушков, — развел руками Егоров.

— Пошли, найдем себе по вкусу, — поднялся Костя Крылов. За ним по одному вышли остальные.

— Снимаешь нервное напряжение перед вылетом? — прикуривая новую папиросу, покосился на Волкова Колесов.

— Зачем? Такой обычай действительно существовал, — пожал плечами Антон.

— А ты, оказывается, романтик, — протянул Колесов и хотел еще что-то добавить, но тут начали возвращаться ребята.

Трофимов положил в коробочку небольшой угловатый осколок гранита красноватого оттенка; Егоров, немного стесняясь, бросил продолговатый, как ягода винограда «Дамские пальчики», обкатанный голыш. Зверев, широко улыбнувшись, — мол, я все понимаю, очередная проверка, — оставил в коробке кусочек кремня, а Костя Крылов, получивший псевдоним Серый, бережно опустил рядом с дырявым голышом командира маленький белый камушек, почти круглый, чуть больше горошины.

— Сохрани, — закрыв коробочку, Волков протянул ее Колесову. — Вернемся — спросим!

— Сохраню, — убирая ее в карман, серьезно пообещал тот. — Главное — возвращайтесь, ребята…"

"По дороге на аэродром молчали, думая каждый о своем.