Аномальщик

 — Нахрена так по голове бить-то было?

— Так кто ж тебя, шпиона, знает, чего от тебя ожидать! — хохотнул, подойдя поближе, колхозного вида мужик, одетый только что не в телогрейку, и это в июне-то! — Вдруг бы бомбу взорвал, али сообщение какое своим отправил бы, закодированное. Пристрелить было бы, конечно, проще, а ну как ошиблись бы? Вот и пришлось прикладом глушить.

— Вот ты заладил, шпион, шпион… — я хотел помотать головой, но она тоже оказалась хорошо зафиксированной, а от усилий её ещё и прострелило болью в висок так, что я непроизвольно скривился.

— Шпион ты самый натуральный, это мы сразу поняли, не дураки, — в поле зрения показался давешний грибник. — Номера-то не нашенские у меня в трубке набирал!

— Конечно не ваши, а питерские, — буркнул я и тут же мысленно хлопнул себя ладонью по лицу.

О чём и с кем я спорю? Если это розыгрыш, то сейчас меня пишут на камеру, чтобы потом всем вместе поржать.

— Вот, что я и говорю. Шпион, как есть шпион! — дедок торжествующе потряс морщинистым кулаком, будто я сказал что-то очевидно неправильное.

К этому времени и другие мужики подтянулись, и теперь дружно кивали, как болванчики, вторя грибнику.

Шапито, мать его. Цирк уехал, а клоуны остались…

— Ладно, отец, поведай, на чём я типа прокололся? — усмехнулся я.

— И поведаю! — дедок взял стул и сел напротив. Закусился! — Мотоцикл не нашенский, раз. Ладно, мотоцикл может трофейный, бывает. Но номера-то не нашенские! Телефон у тебя, мы посмотрели, иностранный. Понятно, почему он у тебя сеть не ловил, у него даже частоты другие, он в нашей сети и не будет работать. Чего вылупился? Мы тут тоже не пальцем деланные, я, между прочим, радиофак заканчивал, это уже на старости лет в лесники подался.

— Бывший Ленинград… — ответил я рассеянно, пытаясь понять, насколько оторван этот дедок от мира, что про переименование Ленинграда в Санкт-Петербург даже и не слыхивал.

Мужики дружно заржали, у одного аж слёзы побежали от смеха, и он утёр их рукавом странной одежды, напоминавшей гимнастерку.