Сколько стоит любовь

Высокая, смуглая, некрасивая… Но почему он снова и снова думает о ней? Неужели причина в том, что она отказалась от его предложения?

Да, вероятнее всего, так и есть. Леди Аврора оказалась первой представительницей женского пола, которая не попала под его чары."

"Бенедикт выдержал трапезу и когда родители поднялись из-за стола, кивнув матушке, поспешил к себе в кабинет, держа в руке заветное письмо. Он услышал, как матушка что-то заговорила отцу, но не обернулся и почти взлетел по лестнице на второй этаж.

Он глазам своим не поверил! Письмо было от Авроры Роттенгейн и в нем она…

Бен усмехнулся.

Она соглашалась принять его предложение и просила о скорой встрече.

«Милорд, если вы еще не передумали и намерены вступить со мной в брак, я буду ждать вас сегодня в два часа пополудни в сквере Золотого дождя!» - она была кратка и лаконична.

Бен поднял взгляд и посмотрел на часы. Как хорошо, что он не отложил прочтение письма на потом.

До встречи оставалось четыре часа. Вполне достаточно, чтобы он успел не то, что один раз, десять раз проехать от дома до сквера и обратно. И он не опоздает. Ни на секунду.

В груди что-то сжалось. Губы тронула самодовольная улыбка.

Она согласилась. Это радовало, но Кэшем не тешил себя мыслью о том, что леди согласилась только ради его обаяния. Нет.

Снова перечитав письмо, Бенедикт положил его в верхний выдвижной ящик стола и откинулся на спинку стула, задумчиво глядя в пространство перед собой.

Кажется, проблема решена. Теперь наступит конец всем этим ужинам и гостям. Он сделал свой выбор.

Было любопытно, понравится ли Аврора матушке? Да, она не красотка, но его герцогиня умеет видеть дальше и глубже, то, что спрятано за приятной внешностью.

Когда в дверь постучали, Бен невольно вздрогнул.

- Войдите, - произнес он.

Вошедший лакей низко поклонился и произнес:

- Милорд, к вам прибыл человек по имени Эдвард Флегг. Он утверждает, что вы назначили ему встречу.

Бенедикт кивнул.

- Проводите его сюда, - распорядился он и поднялся со стула, переместившись к окну, из которого открывался великолепный вид на парк, столь не похожий на скромный зеленый уголок у дома Роттенгейнов.