Annotation

«Харе ржать! Между разговорами о моей неудачной семейной жизни я намекнул…»

«Тебе традиционно нехер делать».

«Закс! Заткнись! Вариантов все равно нет. Поедешь? Иначе Горин развалит все!»

Иногда ему хотелось, чтобы все развалилось.

«Поеду», — отозвался Виктор.

Все решилось быстрее, чем он ожидал. По его возвращении из Москвы Андрей Горин был уже мертв. Закс ломанулся к Лизе. Она рыдала у него на плече и одновременно проклинала его за то, что он натворил с их жизнями. Она не разбирала уже, кого оплакивает: Андрея, их брак, убитого ребенка или саму себя.

Чувствуя себя так, будто его закатали в асфальт, поздно ночью он возвращался домой, к Анне. Уже почти не понимал и не помнил себя в последние сутки. Не сожалел — он редко сожалел. Просто смотрел на дорогу, на пробегающие за стеклом огни. И не думал. Думать было выше его сил. Если бы задумался, вылетел бы на встречку и закончил бы все одним махом. Заодно утащив за собой в ад кого-то еще.

Когда доехал, оказалось, что, и правда, лучше бы по встречке.

Под утро не вопил по единственной причине — не спал.

Душ. Кофе. «Носорог».

Офис.

Арест.

Адвокат.

Допросы.

Забытье.

И снова ночные вопли.

Действительно, отчего бы не ржать. Чувствуя, что медленно сходишь с ума, вернувшись на десять лет назад."

"Анна пришла утром на третий день. Пришла бы раньше, если бы предыдущий не был потрачен на уговоры Власова помочь ей встретиться с Виктором наедине. Тот долго сердился, возмущался, увещевал, но, в конце концов, в руках Анны оказалось разрешение на свидание с Заксом.

Она сидела на стуле, крепко сцепив пальцы, сжав губы, и смотрела прямо перед собой. Она знала, что хочет ему сказать, и собирала все свои силы, чтобы проговорить это вслух.

Анна Протасова пришла сделать последний выстрел в своего врага.

— Все-таки будешь ждать? — раздался его насмешливый голос в тесной комнатке, едва хлопнула дверь.

Она перевела взгляд на Виктора. Он был темным, почти черным на бледном лице.

— Нет, — наконец, ответила Анна. И голос ее тоже был бледным.

Закс скрестил руки на груди и остался у порога. К столу, за которым она сидела, не приблизился ни на шаг.

— И пришла, чтобы это сказать? Благородно.

— Нет. Я пришла сказать, что это я разрушаю твою жизнь.

Его бровь чуть заметно дернулась, но с места он не сдвинулся.

— Когда-то я хотела убить тебя.