Annotation

Вместе с тем зная о ней то, что никому на земле знать не полагалось.

— Значит, это Виктор Закс тогда был?

Она кивнула.

— Я в курсе, что ты не занимаешься такими делами, — заговорила снова и усмехнулась. — Но ты же знаешь, по какому телефону позвонить и что сказать.

— Знаю, Аня… Тебе это точно надо?

— Да! — выдохнула она.

— Хорошо, — пробормотал он, — хорошо… Я придумаю что-нибудь… Его потрусят, проверку проведут, прочешут, что можно… Только ты учти — это еще ничего не гарантирует.

— Ну вдруг…

Он снова помолчал некоторое время.

— «ZG Capital Group» — это еще и твой брат.

У нее не было брата. Анна Протасова — сирота. Это единственное, что оставалось важно.

Но еще важнее оказалось то, что проверка ничего не дала, за исключением выявления незначительных нарушений. И корпорация Закса отделалась минимальными штрафами.

Сокрушило это только ее. В который по счету раз? Но Анна всегда отличалась упрямством, даже когда носила другое имя.

Сегодня в ее руках была настоящая бомба.

— Вот! — бросила она папку перед Власовым, ворвавшись в кабинет. — То, чего не хватало в прошлый раз."

"Глава 14. Сдохну

Маршрутом, которым могла проехать даже с закрытыми глазами, Анна ехала в больницу. Зачем — уже и сама не знала. Ничего нового ей сказать не могли. И у нее не было ничего, что давало бы хоть какую-то надежду. Денег не хватало. И Анна с ужасом представляла, чем это обернется через несколько месяцев. Она сделала все, что могла. Даже попросила у Калининой, которая, к огромному удивлению Анны, снова ей одолжила.

Это было странно, считать Ольгу благодетельницей. Но девять лет назад именно она оплатила Анне пластику. После пожара на ноге у нее остался сильный ожог. Каждый раз, когда она смотрела на него, вспоминала… Вспоминала и не могла остановиться, будто все начиналось сначала. Она чувствовала руки на своих запястьях, не позволявшие ей вырваться, на щиколотках, когда раздвигали шире ноги, на лице, когда держали подбородок.

Тогда она готова была подписаться на что угодно, только чтобы избавиться от шрамов на теле. И только позже поняла: какую бы ни сделала она операцию, душа ее навсегда останется одним большим шрамом.

Но Анна получила свою выгоду. Больше ей никогда не бывало больно. Даже от редких теперь воспоминаний.

Она проторчала в больнице несколько часов, но к девочке зайти так и не смогла.