Сердце дракона. Том 9

Особенно учитывая то, что произошло между ними в Грэвэн’Доре.

– Мой… мой… – она некоторое время боролась с собой, а затем выпалила. –Глава Хищных Клинков готов предложить тебе полтора миллиона императорских монет.

Если бы не десять лет жизни в качестве бродячего актера-уродца-циркача, то Хаджару бы точно не удалось сохранить нейтральное выражение лица.

Так же, как это не удалось никому из идущих рядом. Все, включая Тома и Дору, выглядели как громом пораженные.

Полтора миллиона императорских монет… Общая стоимость квартала беднейшего, но, все же, одного из Семи Великих Кланов Дарнаса – Небесного Ветра, была куда ниже этой суммы.

Вряд ли Хищные Клинки, при всей их неоспоримой мощи, могли распоряжаться такими суммами. Иными словами, через уста главы Диносов, это предложение озвучивал сам Император Морган.

– Заманчиво, – только и ответил Хаджар. – но, прости, на кону стоит нечто, куда большее, чем просто деньги.

– Деньги?! – от баса Гэлхада задрожали ступени. – Тысяча имперских монет –это деньги.

Гэлхад осекся, покачал головой и замолчал.

Больше шестеро адептов не разговаривали. Они уселись за третий ряд, где собрались младшие и старшие наследники аристократических кланов.

Хаджар, с удивлением для себя, отметил то, что знает некоторых из них. На втором ряду, как и положено, сидели непосредственно главы Великих Кланов. У некоторых, кстати, имелось по нескольку жен, что не возбранялось законами Дарнаса, но порицалось в обществе сильных адептов.

Узы истинного союза могли связать лишь двух адептов – это всем известный факт. И бывали случае, когда они связывали однополых адептов, но еще никогда – нескольких сразу. Так что подобные полигамные союзы были насквозь расчетными.

На первом ряду, помимо Императорского рода, включая самого Моргана, собрались еще и послы Империй, а так же некоторые люди, которых Хаджар видел впервые.

Одного из них Хаджар узнал благодаря описанию Оруна.

Один, вроде, пропал без вести и еще двое считались умершими, но тел их никто не видел. Так что вполне возможно, что Великих было и больше.

Когда народ, более менее, заполнил зал, аукционист, одетый в строгий, черный камзол, взял слово.