Алтарь Горгоны

Я не хочу считать тебя убийцей…

Виктория встала с кресла и недовольно взглянула на него.

– А ты еще более слабохарактерный, чем я считала, – буркнула она и налила себе еще вина.

– Пообещай мне никого не убивать!

– Ты с ума сошел? Я не собираюсь сидеть и ждать…

– Пообещай мне! – твердо потребовал Костя. – И тогда я сохраню твой секрет. Никто ни о чем не узнает!

Виктория молча смерила его раздраженным взглядом и вышла из гостиной. А Костя остался сидеть в кресле, раздавленный новостями, потрясенно глядя на портрет своего приемного деда Вадима.

Глава сорок четвертая

Слуги либо пища

Поздним вечером Лера лежала на кровати в своей комнате, не переставая думать обо всем, что случилось сегодня. Все же она была очень рада, что ее удочерили именно Вера и ее муж, которого близнецы всегда считали своим родным отцом. То, что произошло с их настоящими родителями, было ужасно, страшно, но все же она совершенно их не помнила.

Неважно, кто дал им с Максимом жизнь, но вырастили и воспитали их именно Вера Максимовна и ее муж.

Максим сидел с мамой в кухне, они о чем-то тихо говорили. Пусть общаются. Макс не подавал вида, но переживал гораздо сильнее, чем Лера. Им с Верой Максимовной сейчас просто необходимо было общаться побольше.

Лера взяла с тумбочки стопку листов с ксерокопиями страниц судового журнала, решив немного почитать перед сном. Ей осталось уже совсем немного.

Описание последнего путешествия «Арканума» потрясало и захватывало дух.

Капитан очень красочно и подробно описывал события, разворачивающиеся на борту корабля. События, случившиеся за несколько дней до возвращения «Арканума» к родным берегам."

"…И началось наше путешествие домой. Жуткий образ дымящегося острова, уходящего в морскую пучину, еще долго стоял у меня перед глазами, а постоянное ощущение на корабле чего-то чуждого, противного природе вещей, сводило с ума.

И не меня одного, я часто слышал разговоры матросов. Люди боялись наших неожиданных пассажиров.

В трюме «Арканума» властвовали горгониды. Они засели там вместе со своими рабами и всем имуществом. Днем запирались изнутри, лишь по вечерам, после заката солнца, появляясь на палубе корабля. Это соседство было не из приятных, что и говорить.