Алый ангел

Талейран понял: услуги были обменной валютой и гораздо более полезной, чем деньги в банке.

– Да, – вслух размышлял он, – никогда не помешает иметь высокопоставленных друзей.

– Таких, как Чарльз Фокс, – предположил Маскарон.

– Именно. И ваш зять, Дайсон.

Собеседники обменялись понимающими взглядами."

"– Хорошему человеку всегда найдется место в министерстве иностранных дел, – заметил Талейран. – Если вас это заинтересует, я буду счастлив подыскать вам должность.

Выяснилось, что Маскарона это очень заинтересовало.

– Но как же Фуше? – сказал он. – Этот человек жаждет моей крови.

На лице Талейрана отразилось удивление.

– Вы ошибаетесь, месье Маскарон. Амбиции Фуше выходят за пределы личных отношений. Он жаждет власти. И получилось так, что в моих силах помочь ему. – Талейран откинулся на спинку обитого кожей сиденья, устраиваясь удобнее. – Значит, решено, – сказал он.

Слова Талейрана прозвучали как пророчество. Маскарон не мог в них усомниться.

* * *Данраден. С палубы «Маргариты» Габриель созерцала его прочные стены и высокие башни.

Высоко в небе, из гнезд в горных утесах вылетали чайки и кружили над морем, а ветер разносил их жалобные крики на несколько миль вокруг. Воздух был наполнен знакомым ароматом соленой морской воды и резким, хотя и не отталкивающим запахом таинственных созданий, живущих в глубине. Словно ласка любовника, солнечный свет заливал представшую перед Габриель картину, придавая воде зеленовато-голубой цвет, что так привычен для корнуоллских берегов, и окутывал надежные стены крепости Кэма переливавшимися теплыми красками, превращая холодность замка в приветливую теплоту.

Габриель подумала о том, что вернулась домой, и рассмеялась. Оглянувшись, она заметила хмурое выражение лица Кэма. Они почти не улыбались друг другу с тех пор, как Кэм забрал ее из Нормандии. Девушка снова и снова пыталась пробиться сквозь стену сдержанности, которой отгородился герцог после того, как она изложила все обстоятельства, сопутствовавшие ее внезапному побегу с Десазом. Габриель не удалось убедить мужа, что лишь долг перед Маскароном и страх за Голиафа побудили ее зайти так далеко.

Кэм считал это предательством или еще хуже – кульминацией хорошо и давно продуманного плана, целью которого было сбежать от него. По мнению Кэма, Десаз только предоставил возможность и средства, которыми Габриель поспешила воспользоваться.

Девушка надеялась на скорую «расправу», потому что не было ничего мучительнее холодной и равнодушной вежливости Кэма.