Алый ангел

Тон Фуше был таким же любезным:

– Меры, которыми вы пренебрегли, приехав сюда сегодня вечером, мистер Фокс.

Косматые брови Фокса поднялись. Политик остановился, держась за дверную ручку.

– Вот это да! А ведь действительно! Знаете что, Фуше, я ничего не скажу первому консулу, если вы тоже не скажете.

Немного настороженно Фуше произнес:

– Как вам будет угодно, мистер Фокс."

"– Не стоит благодарности, – вежливо сказал Фокс. – Я ведь понимаю ситуацию. Сейчас первый консул очень благосклонен к вам. И я со дня на день ожидаю услышать, что вас восстановили на прежнем посту в министерстве полиции.

И, изрекая подобные вежливые фразы, Фокс первым пошел к выходу.

Габриель отстала от остальных и повернулась к Кэму. Рой вопросов готов был сорваться с ее губ.

– Ни слова! – прошипел герцог.

Вопреки приказу мужа, Габриель шепотом крикнула:

– Я ничего не понимаю! Почему все так любезны?

– А как ты думаешь, чего бы мы добились, если бы попытались взять замок штурмом? Я хочу забрать тебя отсюда и увезти подальше, прежде чем здесь начнется светопреставление.

– Но…

– Ш-ш!

Явно не злоупотребляя нежностью, Кэм вытолкнул Габриель из комнаты. На крыльце, прежде чем девушка села в карету, Фуше очень вежливо попрощался с ней, словно она была его почетной гостьей, а не пленницей. Чувствуя себя жалкой, Габриель позволила Кэму втолкнуть себя в ожидавший экипаж.

– A bientot,[77] месье Фуше, – услышала девушка голос Кэма. – Быть может, следующая наша встреча произойдет раньше, чем мы оба ожидаем.

«Я доверяю ему», – едва слышно шептала Габриель, пытаясь утешить себя этой мыслью, в то время как карета преодолевала мили дороги, а замок Шато-Ригон и Маскарон оставались далеко позади.

Фуше смотрел вслед экипажу Талейрана, пока тот не исчез во тьме ночи. Входя в замок, он наткнулся на доктора и чуть не упал на пол. Ворча и отбрыкиваясь, Фуше оттолкнул беднягу с дороги.

– Почему меня все время окружают тупоголовые болваны? – прорычал он.

Никто не засмеялся, когда неудачливый доктор, пытаясь убраться с дороги, запутался в собственных ногах и упал.

Не скрывая презрения, Фуше со злостью пнул лежавшего человека. Это действие вызвало испуганный вой. Фуше злорадно улыбнулся. В ночь нескончаемого унижения этот звук был словно бальзам на рану.

Все надежды Фуше превратились в руины. Английский герцог, девушка – вне его власти.