Алый ангел

Никогда еще она с такой ясностью не понимала, что ее тело – инструмент для наслаждения. Девушка не отдавала себе отчета в том, что подстегивает Кэма развратными требованиями и похвалами.

Когда он отстранился от нее, она протестующе застонала. Быстро встав на ноги, Кэм освободился от одежды. Его руки дрожали. Ее женский запах был у него на языке, заполнял его ноздри, невыносимо возбуждая его. Кэм знал, что Габриель ожидает быстрого и неистового завершения. Но это не входило в его планы. Кэм закрыл глаза, подавляя горячую спешку желания.

Когда он вернулся к Габриель, она ощутила его состояние и удивленно посмотрела на него. И тогда пытка началась сначала. Кэм щедро дарил ей нежные ласки и шептал слова любви, от которых у ее сердца не было защиты. Казалось, что все, происшедшее до сих пор, не имело никакого значения, что их занятие любовью началось только тогда, когда Габриель приняла его как любовника и дала полное согласие на то, чего он хотел от нее.

– Все хорошо, – прошептала она, женской интуицией ощутив, что Кэм ведет сам с собой какую-то внутреннюю битву.

 – Все хорошо.

Кэм обхватил ее лицо сильными руками и неясно, а потом пламенно поцеловал, ощутив, как страсть разгорается в ней. Пальцы Кэма обхватили руку возлюбленной и опустили ее к эпицентру его возбуждения.

– Люби меня! – взмолился он.

– Люблю, – прошептала Габи, и доказала это, демонстрируя собственные тайные знания, проверяя герцога на прочность. Она поднялась над ним, ее волосы заструились по его телу, словно сноп спелой пшеницы.

Жадными поцелуями Габриель прокладывала тропинки от его плеч к паху, лаская каждый сантиметр его кожи, наслаждаясь, купаясь в запахе и вкусе. Она требовала. Он давал ей то, чего она хотела. Повинуясь старому как мир женскому инстинкту, Габриель все сильнее прижималась к мужу, приглашая его к самому полному действу любви, возможному между женщиной и мужчиной. Габриель извивалась и стонала, вцепившись в плечи Кэма, побуждая овладеть ею.

Он приподнялся над женой.

– Ты хочешь, чтобы я это сделал?

Резкая требовательность его тона постепенно проникла сквозь чувственную дымку, затуманившую ее разум.

Габриель подняла длинные ресницы и попыталась сосредоточить взгляд на муже.

С трудом обуздывая нетерпение, Кэм запустил пальцы в ее волосы.

– Я хочу быть внутри тебя, – простонал он хриплым и низким от возбуждения голосом. – Но ты должна знать, что это будет значить, Габриель. Это будет значить, что ты простила меня!

– Кэм! – ее голос был слабым и тихим.