Алый ангел

Минуту спустя можно было видеть, как неразлучные друзья рука об руку покидают клуб «Уайт», корчась от смеха.

Глава 2

Дом, который Кэм снимал для своей любовницы, находился на Глостер-сквер в районе Марилебон и был всего в нескольких минутах ходьбы от северной части более фешенебельного Мейфэра, где находилась личная резиденция герцога. За последние годы из-за наплыва переселенцев из Франции Марилебон изменился и стал чем-то вроде французского квартала.

Это обстоятельство могло быть только на руку Луизе Пельтье.

Луиза сама была французской иммигранткой. Она приехала в Англию почти восемь лет назад вместе со своей овдовевшей матерью, которая вскорости умерла. Девушке тогда было двадцать лет. У нее не осталось практически ничего, кроме платьев. При отсутствии связей в Англии выбор Луизы был весьма ограничен. В течение нескольких месяцев, проведенных в Лондоне, ей предложили два варианта. Первый – стать гувернанткой детей лорда Таттла; второй, предложенный скорее в качестве компенсации, – быть его любовницей.

Луиза избрала второй вариант и ни разу не пожалела о своем решении. Хотя за эти годы француженка сменила несколько покровителей, именно она всегда давала им conge[13] и только после того, как находила себе нового почитателя. Кроме того, при выборе ею двигала не только алчность. У Луизы были свои стандарты. Она была элегантной, изящной женщиной и обладала хорошим вкусом. Кэм Колбурн, герцог Дайсон, превзошел все ее ожидания.

Этим вечером Луиза взяла Кэма под руку, не успел он переступить порог ее дома, и не отпускала от себя весь вечер.

Она была образованнее большинства женщин и далеко не глупа. Эти обманчиво кроткие карие глаза могли внезапно вспыхнуть огнем, если какая-нибудь женщина пыталась заигрывать с герцогом. И не одна из присутствующих леди знала, что означает попасть на острый язычок Луизе. Луиза Пельтье могла при желании выпустить коготки. Но Кэм ничего этого не замечал. Его любовница прилагала определенные усилия, чтобы скрывать эту отталкивающую черту своего характера: герцог не терпел ревнивых женщин.

Вечер прошел довольно приятно. Хотя общество было не самым изысканным, за исключением джентльменов, вхожих как в beau monde,[14] так и в demi-monde,[15] гости беседовали оживленно и, по большей части, о первом консуле Франции. Кэм внимательно слушал, но ни одно хоть сколько-нибудь интересующее его имя не было упомянуто. Герцог отнюдь не расстроился, когда гости наконец начали расходиться.