АЛОЕ и ЗОЛОТОЕ(СИ)

Пока дети играли во дворе замка Боненгалей, к ним прицепился какой-то то мальчик из группы купцов и сказал, что они с отцом ездили в город получать деньги у местной инквизиции за то, что вычислили ведьму. Он назвал ведьмой Мину фон Боненгаль. Которую его отец видел в Кенигсберге, горящей в гусиной луже после колдовства, от которого наутро нашли восемь трупов разбойников, убитых явно не человеческими руками. И Михаэль дрался с ним и с влезшими в драку купеческими мальчишками, пока не прибежали слуги и не разняли детей.

Шер был на охоте и Мина, отмыв, перевязав Михаэлю раны, и приведя его в порядок, взяла детей за ручки и побежала с ними к Боненгалям. Там ее уже ждал Герард, друг Ульриха, возглавляющий отряд с тюремной каретой, в которой ее повезут на дознание и пытки. Ульрих разговаривал с Герардом. Свидетель  был не один. Не только он и его жена  ходили на этот пруд забирать гусей домой. Докладов было несколько. Это было очень плохо. Ульрих больше не состоял в Ордене, тем более прошлое чудесное спасение от черного тумана ему еще помнили. Но ничего не могли с ним сделать, Потому что меры для этого он принял железные. И вот теперь Мина фон Боненгаль обвиняется в колдовстве.  Дождаться Шера, - думала она. Надо только дождаться Шера. И все будет хорошо. Он принесет  добычу с охоты сначала в дом Гретель, потом к ним и узнает обо всем, и мы переедем в другую страну. Обняв и поцеловав детей, она сказала им, что все будет хорошо, чтобы они не плакали и не хулиганили. И больше не дрались и слушались тетю Эрту. Эрта пообещала, что они с Ульрихом окажут ей всевозможную поддержку и уж сгореть на костре точно не дадут. Она хотела ехать с ними, но Ульрих и Мина ее удержали, она кормящая мать и ей нельзя убивать рыцарей. Шер справится лучше. Надо только потянуть время. Герард обещал сделать все, что в его силах.

Но судили ее не светским судом, а церковным, за толстыми воротами Тевтонского замка. Задавали ей каверзные вопросы про Ульриха и его жену, про ее родителей и мужа, все ли  и давно ли занимаются колдовством.

Мина все отрицала. Начались пытки. Мина все отрицала. И когда было особенно больно, она кричала имя Шера. Но он, почему то, не слышал ее. Наутро мучители решили, что достаточно подтвердили свою правоту. И церковное пламя жгло ее и оставляло на ее теле уродливые отметины. Наверное, потому, что это было не пламя чистого сердца звезды. А пламя человеческих сердец, погрязших в страстях.  И даже не замечающих этого. Утром ее ждал костер.