Алмазы Джека Потрошителя

Особенно хороши были заячьи почки в белом вине.

Так ли хороши, как человеческие?

Нет, мой голод не настолько велик. Я сумею устоять перед этим искушением. Люди не едят людей.

– Вы поможете, док? – спросил Абберлин, развязывая мешочек. – Продайте камни. Один. Два… сколько понадобится. Купить дом. Только у моря, и чтобы хороший. Небольшой, но крепкий. С садом. С землей. А деньги, если останутся…

– Останутся, – уверил я.

– Хорошо. Деньги положите в банк. Надежный. Я не знаю, какой сейчас надежен, но вы-то в курсе.

– На чье имя открыть счет?

– Кэтрин Кейн.

Вот как ее зовут. Два «к». Хороший вышел бы вензель.

– Или Кэтрин Абберлин… если можно два имени.

Я не был уверен, поскольку совершенно ничего не смыслил в банковских делах, но все же кивнул. Просьбу моего друга я исполню надлежащим образом.

– Получится внушительная сумма, – предупредил я его, полагая, что Абберлин и близко не представляет стоимость камней подобного рода.

– Пусть. А это, – рядом с двумя камнями появились еще два.

От сотни тысяч фунтов?

– Но мне больше нечем отблагодарить вас за помощь.

Абберлин встал и ушел, довольно поспешно, точно опасался, что я передумаю. Мне же осталось допивать остывший глинтвейн, поджидать перепелов и разглядывать камни. Четыре алмаза, каждый величиной с крупную горошину. И цветов подобрались разных. Синий. Красный. Желтый. И листвяно-зеленый. Подобный оттенок подошел бы изумруду…"

"Ты снова в Лакхнау.

Бежишь.

Под ногами горит камень, но тебе холодно. Ты срываешь рыжие цветы огня, и они замерзают в твоих руках. Только сталь жива. Клинок серебристого цвета прорубает путь в пламенном лесу. И вот ты у цели.

Белый дворец. Пробитые ядрами стены держатся, но ты чувствуешь, что еще немного – и дворец рухнет. Скорей, Абберлин. Тебя ждут.

Женщина в белом платье стоит у окна.

– Я здесь! – кричишь ты. – Слышишь? Я здесь!

– Тебе еще рано.

Она не поворачивается. Плачет. И слезы звенят, падая на пол.

– Тогда отпусти!

– А разве я держу? Ты свободен.

Обернувшись, Абберлин видит город, уже не белый, а серо-красный. Приглядевшись, он узнает Кросс-Плейн. Башню с часами. Королевские сады Кью. Белоснежную издали тушу Альберт-Холла.

– Иди, – предлагает женщина в белом. – Тебе туда.

Город меняется, он тасует районы, как шулер – карточную колоду. Но взгляд Абберлина притягивает черное пятно, оно как язва на теле Лондона.

– Правильно. – Женщина стоит за спиной.