Алька Верник и наследие предков

Ияй, ияй, оу! – не пел, а скорее скрипел голос Истархова, – И на своей ферме лошадей он держал. Ияй, ияй, оу! Цок-цок тут! Цок-цок там! Здесь цок, там цок, игого!

– Истархов, – простонала я, хватаясь за голову, – заткнись, пожалуйста! Достал ты со своим МакДональдом! И какой дурак тебя надоумил петь эту мерзость!

Наступила блаженная тишина. Господи! Ну почему же так болит голова? В помещении пахло коньяком и лимоном. Мы что, с Истарховым пили вчера? Ничего не помню… Открывать глаза было трудно. Дневной свет впивался в глаза, заставляя мозг отзываться вспышками боли.

Посреди комнаты, на фоне порнографических картинок стоял Истархов. Отчего-то он очень не по доброму на меня смотрел. Что я уже натворить успела?

– Что это ты на себя напялил? – позитивно спросила добрая с утра я, – а в гульфик огурец подложил что ли? Вынимай! Будь скромнее и довольствуйся тем что природой дадено, – назидательно добавила я.

После этой фразы, услышала, как часто задышал мой возлюбленный, прямо, как соседский кот, когда у него забирают флакон с валерьянкой.

– Госпожа Тайна еще чего-нибудь желает? – сквозь зубы процедил Истархов.

– Госпожа Тайна?.. – и тут я начала вспоминать… все! Я все вспомнила! И Истарховых-некстов тоже и несчастного МакДональда… Боже мой! Верник! Стыд-то какой! – Вы не могли бы принести мне аспирин или еще что-нибудь от похмелья? – проблеяла я.

– Минуту, – андроид вышел из комнаты, аккуратно ее прикрыв, а вот потом, там в коридоре я услышала дикий, душераздирающий крик. Голос кричащего явно принадлежал моему экс-мужчине. Так мог кричать только доведенный до отчаянья.

'Странно, – подумала я, – довести андроида невозможно, они четко действуют согласно написанной программе'. Как же я ошибалась. Через минуту передо мной поставили стакан с кристальной прозрачной жидкостью.

– Спасибо! – мило улыбнулась я андроиду, а он скривился и у него нервно задергался глаз. Надо будет посмотреть на себя в зеркало, не может моя улыбка вызывать такую реакцию у мужчин. Ну, не может!

– Госпожа Тайна желает еще чего-нибудь? – выдавил из себя Истархов в стрингах, – до окончания вашего сеанса остался один час и четыре минуты.