Алька Верник и наследие предков

Говорят, раньше такие случаи происходили чаще, а сейчас…

Ява тяжело вздохнула, а я взглянула на деда.

– Ты знаешь имя своего лайвелла?

– Знаю, – улыбнулся он с нежностью, – ее зовут Ния.

– Ее? Она самка? – воскликнула я.

– Самая прекрасная из всех лайвеллов. Песочно-золотистая.

– Детка, – улыбнулась энфина, – не расстраивайся. Тебе приснился просто красивый сон о лайвеллах, а уж черный… это… это, вообще, сказка…"

"– Я летала на этой сказке! Дважды! А еще он подтолкнул меня к свету, когда я лежала в медблоке! – было неимоверно обидно оттого, что мне не верят.

– В медблоке? – выдохнул дед, – там…

– Что там? – грозно спросила его бабушка Пелагея.

– Не волнуйся, птичка моя…

– Тар! – она с вызовом посмотрела на него.

– Алю привезли в очень тяжелом состоянии. По дороге медбокс, в котором она была, на какое-то мгновение вышел из строя. Когда уже в Академии ее поместили в стационарный… – он замялся…

– Так, что произошло, Тар?

– У нее остановилось сердце… – выдохнул он.

– Ты же сказал, что все хорошо и нормально! – вскипела ба, яростно сверкая глазами.

– Поверь, милая, так и было! К моменту твоего прилета, жизни Али уже ничто не угрожало. Ее сердце остановилось на три секунды, а потом без вмешательства врачей снова забилось.

– Почему ты не рассказал мне об этом, Тар? Почему? – она укоризненно на него посмотрела, – как я смогу доверять тебе?

– Ба, – я подошла и обняла ее, – они эленмарцы, что с них возьмешь? Мне про Сумрака не верят, тебе про остановку сердца не сказали… Знаешь, мы очень разные, но нам придется принимать друг друга такими, какие мы есть, и учиться на ошибках.

– Ты права, моя девочка, – улыбнулась Пелагея Джоновна и тихонько похлопала меня по руке, лежащей на ее плече, – так значит черный лайвелл? Кстати, кто это?

– Это кот, огромный, хищный, саблезубый кот с крыльями, – восхищенно принялась рассказывать я, – он позволил на нем прокатиться, а имя мы вместе долго подбирали и только на Сумрака лайвелл согласился.

Эленмарцы внимательно следили за нашим диалогом. Дед встал, подошел и обнял нас обеих.

– Простите меня, мои девочки. Там, где дело касается землян, итак не все всегда понятно, а когда речь идет о любимых людях… совершенно теряешь голову… – он тяжело вздохнул и с нежностью посмотрел на бабушку, – но я всему научусь, обещаю.

– Ба. давай его простим на первый раз, а? – жалобно взглянула в ее глаза.

– Но только на первый! И ради внучки! – рассмеялась она.