Алька Верник и наследие предков

– Подлетаем, – флайкар плавно спланировал на специально оборудованную под стоянку крышу Хунькиного дома, – так какие планы?

– Вечером с вами, – отозвалась я, вылезая из кабины флайкара, – завтра с родителями, а послезавтра хочу слетать к прапрабабушке. Давно ее не видела, да и День рождения у нее скоро.

– Это же сколько бабушке Пелагее стукнет? – присвистнула подруга, заходя вслед за мной в скоростной лифт.

– Сто сорок восемь лет, – улыбнулась я.

– Огоооо! А на вид больше сорока и не дашь! – в который раз восхитилось подруга, – повезло тебе с генетикой, Верник!

– Тут не поспоришь.

– Не думаю, что Пелагея Джоновна тратит галокредиты на поддержание своей молодости, – Хунька откровенно веселилась, – не в ее характере.

– Да, – тут же согласилась я, – бабушка сейчас откапывает подводный город около побережья Японских островов.

– Ээээх… – вздохнула подруга, – а мои родственники к семидесяти годам уже выглядят древними развалинами, как тот город, который бабушка Пелагея откапывает.

– Не переживай, тентурийцы живут до трехсот лет, а в тебе победили их гены. Сама же говорила, – подколола я Хуньку, – так что и от твоего отца есть ощутимая польза.

– А ведь ты права, – двери лифта бесшумно растворились, открывая проход на Хунькин этаж, – Ну, до вечера, подружка!

Она чмокнула меня в щеку и вышла, а я помахала ей рукой на прощанье."

"На крыльце дома, где мы с Дэном снимали небольшую квартирку, я увидела консьержа-андроида Степана Емельяновича. Как всегда, на нем была одежда в старинном русском стиле. Красная вышитая косоворотка и черные шаровары, заправленные в высокие, до блеска начищенные, хромовые сапоги, замечательно смотрелись на ладной фигуре робота.

– Доброго денька вам, любезная Алевтина Сергеевна! – поприветствовал меня Степан Емельчныч, поклонившись в пояс.

– Здравствуйте, – улыбнулась я добру молодцу, – все ли ладно в нашем королевстве?

– Да, что с им сделаится? – отмахнулся робот, – а вот у вас гости.

– Гости? – удивленно спросила я.