Алиби для бультерьера

 — Собственный корреспондент еженедельной газеты «Ужасы и кошмары».

Название он прочел на той газете, которую перед его появлением читала консьержка.

— Да что вы говорите?

От подозрительности женщины не осталось и следа. Теперь ее лицо выражало живейший интерес. Должно быть, она вообще отличалась быстрыми сменами настроения.

— Это моя любимая газета! — сообщила она Лене и кокетливо поправила бесцветные волосы. Тут же у нее снова произошла смена настроения, и в глазах опять загорелась подозрительность. — А вы конкретно к кому? Конкретно с какой целью? Конкретно в какую квартиру?

— А я конкретно к вам! — сообщил ей Леня, продолжая лучезарно улыбаться.

— Да что вы? — Взгляд консьержки опять потеплел, и она придвинулась к стеклу. — А по какому конкретно вопросу?

— По вопросу убийства, — проговорил Леня, таинственно понизив голос. — Конкретно — по вопросу убийства Маргариты Михайловны Окунь. Если вы владеете достоверной информацией, я запишу с вами интервью. Для первой полосы.

— И с фотографией? — Женщина плотоядно облизнулась.

— Непременно!

— Ой, только не причесана я… я же не знала, что такой случай… — Консьержка высунулась в окошечко и громко зашептала: — Насчет информации — это я не знаю, а только я вам всю правду скажу! Это он ее убил!

— Кто? — таким же громким, взволнованным шепотом осведомился Маркиз.

— Муж! — выпалила консьержка.

— Вы уверены? — Маркиз позволил себе добавить в голос крошечную дозу сомнения.

— Еще как!

— А откуда у вас эта уверенность?

— Поверьте мне, молодой человек! — Консьержка выразительно подняла брови.

— И в итоге что с ним случилось? — из вежливости поинтересовался Маркиз. — Потому что с вами, как я вижу, все в порядке.

— Попал под машину, — бестрепетно сообщила консьержка.

— А каких-то конкретных фактов об этой семье вы не знаете? — зашел Маркиз с другой стороны. — Какие у них были отношения, и все такое…

— Плохие, — не задумываясь выдала дама. — А у кого они хорошие-то? Вот у меня с моим мужем, покойником…

Леня понял, что ничего конкретного здесь не узнает, и сделал следующий шаг:

— А вы знаете их домработницу?

— Александру-то? — На лице консьержки появилось презрительное выражение.