Алиби для бультерьера

Ее голос затих, словно растаял в пространстве, и вместо него в трубке зазвучал оперный тенор:

— Не счесть алмазов в каменных пещерах, не счесть жемчужин в море полуденном…

Анциферов швырнул трубку, переключил переговорник на секретаршу, заорал:

— С кем вы меня соединили?

Алина Леонардовна, не привыкшая к такому обращению, на мгновение опешила, но быстро взяла себя в руки и тоном оскорбленного достоинства проговорила:

— Я же сказала вам — с комитетом по внешним связям…

— Звонок был по внутренней линии? — уточнил Анциферов, стараясь сдержаться.

— Разумеется, — холодно подтвердила секретарша. — Кстати, хочу вам напомнить, что через час состоится встреча с прессой и представителями общественности в Шуваловском парке.

Алина Леонардовна была дама со связями и на своем посту пережила уже трех председателей комитета. Именно это она постаралась передать шефу своим холодным профессиональным тоном.

— Спасибо, — сдержанно ответил Анциферов и отключился.

Внутренняя линия… Значит, кассета попала в руки к кому-то из сослуживцев.

Он молча сидел, барабаня пальцами по столу.

Но ведь на кассете голос был не совсем такой. Да и слова в конце разговора отличались… Что же это значит?

Неожиданно в гулкой тишине кабинета раздались начальные такты сороковой симфонии Моцарта. Это зазвонил личный мобильник Анциферова.

— Слушаю, — отозвался он, поднеся трубку к уху.

— Зря ты меня задушил, — жалобным, трагическим тоном проговорила женщина. Это был другой голос… голос Маргариты!

Не может быть! Ведь ее тоже давно нет…

— Думаешь, никто не знает? — продолжила покойница.

Анциферов отшвырнул мобильник.

Телефон с жалобным звоном ударился об пол, от него отлетела крышка, выпали аккумулятор, сим-карта.

— Виктор Михайлович, машина подана! — проговорила в динамике Алина Леонардовна."

"Анциферов был не в настроении, но работа есть работа.

Он надел плащ, дрожащими пальцами застегнул пуговицы, вышел в приемную.

— Извините, у вас пуговицы неправильно застегнуты! — проговорила Алина.

— Что? — переспросил Анциферов.

Алина молча встала, подошла к нему, расстегнула пуговицы плаща, снова застегнула — на этот раз правильно.

— Текст вашего выступления! — Она подала ему тонкую кожаную папку с вложенными в нее листками.

Анциферов кивнул, вышел в коридор, спустился на лифте на первый этаж. В его ушах все еще звучали голоса задушенных женщин.