Алиби для бультерьера

В последнее время с ним часто случались такие приступы зверского голода — от страха, от волнения, просто от усталости на него накатывало неудержимое желание немедленно что-то съесть. Он замечал, что прибавляет в весе, но ничего не мог с собой поделать: если немедленно не утолить этот голод, ему станет совсем худо. Начнут дрожать руки, потемнеет в глазах…"

"В последнее время все чувства у него обострились — если хотелось есть, то зверски, если он спал — то как убитый, без просыпу, однако чаще всего он совсем не спал, лежал в гостиной на диване, обливаясь потом, хотя в комнате было прохладно: он мучился от духоты, поэтому раскрывал все форточки.

Когда в тот вечер он вошел в квартиру и увидел ее жуткое синее лицо с лиловым вывалившимся языком, он подумал, что все пропало, что это наказание ему за убийство Сергея. Однако тут же опомнился и позвонил Кондрату Матерых. Этого делать ни в коем случае было нельзя, но он растерялся.

Есть хотелось до умопомрачения, желудок сводили спазмы.

Можно, конечно, дотянуть до дома, но там вряд ли найдется какая-то еда. Домработница, как ее… Александра, грубит, смотрит косо, денег каких-то требует…

И вообще, после смерти Маргариты собственная квартира не вызывала у Василия ничего, кроме страха и беспокойства.

Василий затормозил перед японским рестораном на Среднем проспекте Васильевского острова, захлопнул дверцу и шагнул к двери ресторана.

И вдруг в огромном ресторанном окне увидел отражение знакомого лица.

В первое мгновение он просто замер как громом пораженный. Сергей?

Этого не может быть! Он сам, своими глазами видел, как машина компаньона медленно погружалась в темную, ледяную воду… Сергей никак не мог выплыть! Он лежит сейчас на дне реки, и рыбы объедают его лицо…

Василий медленно обернулся, окинул взглядом протекавшую мимо оживленную толпу… Конечно, Сергея здесь не было.

Но это скверно, ему начали уже мерещиться призраки. Он не может себе позволить слабости.