Алиби для землеройки

Кто расхваливал кроссовки ярко-синего цвета на толстой зеленой подошве, которые Степа приобрел, когда отправился один в магазин?"

"Пошел он за шариковыми ручками и бумагой. Я пишу по старинке, мои рукописи в прямом смысле рукописи, они пишутся от руки. Домой Степа вернулся без канцелярских товаров, зато принес коробку.

– Смотри! – радостно заговорил он. – Давно хотел такие!

Он открыл картонную упаковку и вытащил обувь. Я на секунду онемела, а муж быстро продолжил:

– Легкие, удобные, красивые, недорогие! Как тебе?

Дурацкая обувь куплена, Степа счастлив как пятилетний малыш, который получил мороженое.

– Они прекрасны! – прощебетала я, думая, каким образом лишить жизни чудовищное приобретение.

Пару месяцев я молчала, глядя, как Степан Валерьевич щеголяет в сине-зеленых уродцах. Вот только терпение мое медленно иссякало. А потом поздней осенью супруг, выходя из машины, угодил в глубокую лужу. Домой он вошел босиком, сказал мне:

– Снял обувь и носки, оставил все снаружи на коврике.

Меня охватило ликование – вот она, смерть страхолюдских штиблет! И как я поступила? Я, змея, кивнула:

– Правильная идея.

Степа, который никогда до того дня не включал стиральную машинку, поставил программу «предварительная стирка, основная стирка, отжим» и выбрал температуру девяносто градусов… Сказать вам, что он увидел в барабане через два с половиной часа, или вы сами уже догадались? Не очень красиво я себя повела, зато Степа больше не выглядит идиотом.

Я вздохнула. Тараканова, ты злая особа! Вот муж твой люстру не тронул. А мог ведь ее «случайно» разбить!

Следующий час мы перелистывали словарь. Простые имена отвергли сразу. Кот Сережа, Ваня, Петя, Андрей – это как-то не звучит. Потом нашли список кличек для животных, но опять ни одна не подошла.

От увлекательного занятия нас оторвал звонок в дверь. На пороге стояла Зинаида Васильевна, милая бабушка, которая живет на втором этаже.

– Ребятки, – затараторила она, – вы ведь завели котика, беленького, с глазками разноцветными?

– Да, – одновременно ответили мы.

– Грешок имею, курю, – продолжала пенсионерка, – дети запрещают, велят бросать. А как бросить, если стаж курильщицы у меня шестьдесят лет? В четырнадцать начала! Сын с невесткой уйдут – я в окошко дымлю. Так вот, сегодня стою у окна, гляжу – из подъезда котенок белый выходит, чистенький! Встал.