Альфа для строптивой

Мне достаточно было поработать всего две недели, как она готова была на меня молиться и закрыть глаза на такое ""небольшое недоразумение"". Впечатлило госпожу Суворову мое умение ладить с капризными клиентами. Мы договорились, что у меня будет свободный график и после родов я найму няню себе в помощь. В принципе меня устраивали такие планы. У меня не было никакого желания три года прозябать в четырех стенах и заниматься только ребенком. Мне хотелось жить. Хотелось встретить мужчину и, наконец, стать счастливой.

Мужчины, кстати, отдельная тема.

Оказалось, что беременность - не помеха для свиданий. Тот же Марьян Ладомирский решил приударить за мной, когда я находилась на пятом месяце и животик был весьма заметен. На свидание не уговорил, а вот на позирование развел. Лукрецкий бы удавился, если бы увидел мой портрет ню, который будет показан широкой публике, если выставка Марияна все-таки состоится.

Лукрецкий... Чертов оборотень не давал себя забыть. Неважно, что я ждала ребенка, мне мешало другое. Альфа вел активную сексуальную жизнь.

Не настолько активную, как со мной. Но два-три раза в неделю место укуса ныло и жгло. Знала, что это значило. Знала и бесилась. Оборотень опять развлекался. Правда, со временем я почти научилась не обращать внимания и не проклинать его каждый раз. К сожалению, слишком поздно поняла простую истину: я успела влюбиться. Даже не влюбиться, полюбить.

Подумаешь, любовь? Когда-то мне казалось, что я любила Игоря Лапина.

Любовь - не любовь, но это мне не помешает быть счастливой.

У меня уже был мужчина, который очень поддерживал и помогал. У нас с ним пока ничего не было. Ничего, кроме поцелуев. Но вот после родов я смогу утешиться и отомстить в полной мере. Хотя, совсем не уверена, что оборотень еще вспоминает обо мне или о своем ребенке. Ведь ни разу не позвонил и никак по-другому не напомнил о себе. А у нас будет сын.

Несколько месяцев назад мама родила недоношенного ребенка и сейчас находилась не в том состоянии, чтобы нормально общаться. Нет, мы с ней созванивались один-два раза в неделю.

Но разговор длился максимум пять минут. Ни Лукрецкого, ни Ингу мы не обсуждали. Эти темы были, словно, табу. А, возможно, запрет существовал на самом деле. Ведь я теперь к оборотням имела самое смутное отношения и точно не имела права на какую-то информацию."

"Наверное, мне бы хотелось узнать, что тогда произошло... о судьбе Инге. Но самой звонить сводной сестре не решилась, а девушка обо мне, будто, забыла. Пусть так.