Алёнушка

Барышников нажал на кнопку лифта и, забирая корзину из рук Алены, на несколько мгновений задержалее руки в своих. Она снова покраснела и обругала себя – ну что это такое, ведет себя как первоклассница!

– Красивые цветы, – заметил Александр, пропуская Алену вперед и заходя вместе с ней в лифт. Он встал так близко, что она даже почувствовала запах его парфюма – что-то горькое с легким ароматом морской воды.

– Мне тоже очень понравились, они прекрасны, – дрогнувшим голосом согласилась с ним Алена.

– Вы любите цветы?

– Да, я вообще люблю все, что красиво.

– Тогда я бы хотел показать вам одно красивое место, вам наверняка понравится. Разрешите пригласить вас на ужин.

– На… – Перед глазами возник строгий образ Изабеллы, и Алена сразу вспомнила ее поговорку про попку-дурака. Она расправила плечи и с неожиданным для себя кокетством – и откуда только взялось? – милостиво кивнула:

– Ну что же, приглашайте.

– Завтра? – улыбнулся Барышников. Бойкая девушка нравилась ему все больше.

«Никогда не будь доступна по первому требованию».

– Нет, на завтра у меня планы, – загадочно ответила Алена.

– Дайте угадаю – на послезавтра тоже?

Алена кивнула, будучи в шоке от своей смелости. Когда Костик пригласил ее на свидание в первый раз, она сразу же согласилась, не раздумывая. Ведь больше ее никто никуда не звал. Может, права Изабелла, и Костик это всегда понимал в глубине души, поэтому и решал за нее все и маме своей позволял решать?

С женихом она в последнее время общалась только по телефону, раз в день.

Алена в разговорах принимала минимальное участие, оставив меню и программу развлечения на усмотрение жениха и будущей свекрови. Какая разница, в конце концов. Что значит один день в перспективе будущей жизни?

– Что же мне делать? Я бы хотел отыграться в самом ближайшем будущем, – улыбнулся Барышников.

– А вы уверены, что у вас получится? – Алена сама замирала от собственного куража.

Роскошный букет и мужское внимание кружили голову похлеще вчерашнего шампанского, которое до сих пор давало о себе знать головной болью, и Алена сама себя не узнавала.