Алёнушка

Ведь кто-то же должен дарить ей все эти цветы? И вряд ли этот муж обрадуется свалившейся на голову внучке супруги. А что, если все это вообще принадлежит не Изабелле, а ее супругу?

Алена вдруг почувствовала, что у нее кружится голова. В поисках опоры она перевела взгляд на портрет женщины. Картина была большой – женщина изображена на ней в полный рост. Написана рукой талантливого и, очевидно, неистово влюбленного художника. Женщина напоминала пиковую даму – старинный наряд в темно-красных тонах – что-то причудливое, кружева и шелк, но без отсылки к Эсмеральде, а скорее образ утонченной испанской красавицы.

Угольно-черные волосы завязаны в низкий небрежный узел. Тонкая талия, стройная фигура, пронзительный взгляд, ярко-красные губы.

Женщину можно было бы назвать роковой, той, от которой добра не жди, если бы не задний план картины. Женщина была изображена на фоне природы – весенняя изумрудная трава, безмятежные пуховые облака, рассеянные лучи солнца, которые проскальзывали сквозь листву старой яблони, создавая вокруг силуэта женщины тонкое свечение.

Если бы Алену попросили описать картину одной фразой, то, пожалуй, она бы сказала, что художник пытался нарисовать ангела, который на земле изображает демона. И тут, к собственному удивлению, Алена осознала, что на картине изображена Изабелла Максимовна. В том возрасте, когда ее наверняка называли просто Изабеллой.

– Это мой портрет, – подтвердила ее догадку хозяйка квартиры, появившаяся неслышно у Алены за спиной и заставившая девушку вздрогнуть.

Она резко обернулась и зарделась, словно ее застукали за каким-то неприличным занятием.

– Я…

– Садись, – спокойно сказала Изабелла, и Алене вдруг показалось, что ослушаться ее просто немыслимо.

Она сделала так, как просила хозяйка. Села на краешек бело-зеленого дивана, машинально отмечая, что он невероятно удобный и на таком наверняка приятно валяться и смотреть старые фильмы на огромном телевизоре."

"Изабелла тем временем поставила на столик поднос, на котором красовался чайник, две чашки, сливочник и небольшая сахарница.

Все из одного сервиза – украшенного яркими зелеными листьями. Рядом с ними примостилась корзинка, выстланная идеально отглаженной льняной салфеткой. В ней лежали какие-то неведомые Алене угощения, похожие на трубочки с кремом внутри.

– Канноли. – И снова Изабелла ответила на незаданный вопрос. – Из зимней рикотты, попробуй, они самые вкусные.

Алена лишь хлопнула ресницами, оставив реплику без ответа.