Алёнушка

Я бы даже сказал образцовый.

Алена не смогла сдержать улыбку и радостный вздох – кажется, у нее получилось. Она отдаст картину и забудет обо всех своих проблемах. Лев же, в отличие от Алены, энтузиазма особо не высказывал. Он не сводил глаз с Романа Витальевича.

– Я бы даже осмелился спросить, сколько вы за него хотите. Вы ведь знаете, что на рынке гуляют копии Васнецова, и мне кажется, что этот экземпляр мог бы послужить, так сказать, референсом. В нем есть, знаете ли, некие характерные, отличительные черты художника.

Алена с недоумением уставилась на эксперта:

– О чем вы сейчас говорите?

– О том, что эта восхитительная подделка Васнецова может сослужить прекрасную службу экспертам.

– В каком смысле «подделка»? – Алене показалось, что стены комнаты качнулись и шкафы с книгами сейчас рухнут и накроют ее с головой.

– В прямом. Это подделка, милая барышня, но весьма удачная.

– Вы врете, – после того, как верчение стен остановилось, заявила Алена.

– Позвольте, что значит «врете»? – возмутился Роман Витальевич.

Но Алена уже не обращала на него ни малейшего внимания. Повернувшись ко Льву, она уставилась на него во все глаза.

– Вы специально это организовали, да? Привезли меня к фальшивому эксперту, чтобы он заверил меня, что картина – подделка…

– И зачем мне это? – удивился Лев. – Во-первых, вы можете сами ознакомиться с биографией Романа Витальевича в интернете. Он личность широко известная в своих кругах, его часто приглашают экспертом в разные передачи.

– Но позвольте, что значит «тот, за кого себя выдает»? – попытался вклиниться в разговор Роман Витальевич, но Лев его проигнорировал и продолжил:

– Если бы мы действительно вступили с ним в преступный сговор, то сейчас бы вы услышали как раз, что картина настоящая…

– Это если бы она была настоящей, я поддельных оценок не даю, – с достоинством заявил Роман Витальевич.

– Но стоит она, к примеру, сто тысяч, и больше за нее никто не даст.

Алена прикусила губу. В словах Льва была определенная логика, и девушка понимала, что он прав. Присев на край кресла, заполненного книгами и бумагами, она судорожно вцепилась в его ручки. На глаза навернулись слезы. Все было зря.